СООБЩЕСТВО НА КРАЮ - Айзек Азимов

— Каким приятным сюрпризом это будет, — сказала Блисс и села. Двое мужчин тоже сели. — Пожалуйста, не позволяйте мне прерывать вас.

— Я собирался рассказать нашим гостям историю Вечности, — сказал Домм. — Чтобы понять ее, вам сперва надо понять, что существует много различных Вселенных. Практически бесконечно много. Каждое событие может произойти, а может не произойти или произойти различными способами, и каждая из огромного числа альтернатив создает в будущем различный ход событий.

Блисс могла бы не войти именно сейчас, она могла быть с нами немного раньше или намного раньше, или, войдя сейчас, она могла быть в другой блузке, или даже, войдя в этой блузке, она могла не улыбнуться шаловливо, по своей доброй привычке, старикам.

При любой из этих альтернатив или при любой другой альтернативе Вселенная двигалась бы дальше по различным путям дальнейших вариантов событий, даже самых маленьких.

Тревиц беспокойно заерзал.

— По-моему, это распространенное рассуждение из древней квантовой механики.

— А, так вы об этом слышали. Дальше. Предположим, что сумели заморозить все это бесконечное число Вселенных, произвольно переходить от одной к другой, выбирать, какую из них сделать «Реальностью».

— Я слышу ваши слова, понимаю вашу концепцию, но не могу заставить себя поверить, что подобное могло случиться, — сказал Тревиц.

— В общем, как и я, — ответил Домм, — потому я и сказал, что вся эта история кажется мне вымышленной. Тем не менее, эта история утверждает, что были такие, которые сумели выйти из Времени и обследовать бесконечные нити всевозможной действительности. Они назывались Вечными. А когда они находились вне Времени, говорили, что они находятся в Вечности.

Они поставили себе задачей выбирать Реальности, наиболее подходящие для человечества. Они занимались изменениями Реальностей до бесконечности. В этой истории масса подробностей, она записана в виде необычно длинного эпоса. В конце концов, как там говорится, они обнаружили Вселенную, где Земля была единственной планетой в Галактике, на которой смогла развиться сложная экологическая система и разумный вид, способный разработать технологию.

Они сочли, что в этой Вселенной человечество находится в наибольшей безопасности. Они зафиксировали эту нить в качестве Реальности и после этого прекратили свою деятельность. Мы живем теперь в Галактике, заселенной только людьми, а также животными, растениями и микроорганизмами, которых люди случайно или умышленно разнесли с собой от планеты к планете и которые подавили местную жизнь.

Где-то в туманной мгле вероятностей таятся другие Реальности, в которых Галактика — приют многих разумных существ, но они недостижимы. В нашей Реальности мы одиноки.

От каждого действия и каждого события в нашей Реальности отходят новые нити, и при этом лишь одна продолжает нашу Реальность, так что существует огромное число Вселенных, отходящих от нашей, но все они схожи тем, что содержат Галактику с единственным разумом, в которой мы и живем.

Он остановился, пожал плечами и добавил:

— По крайней мере, таково предание. Оно относится ко временам до основания Геи. Я не могу поручиться за его достоверность.

Трое остальных внимательно слушали. Блисс кивала головой, она как будто знала это раньше и проверяла точность изложения Домма.

Пелорат почти целую минуту сосредоточенно молчал, а потом сжал руку в кулак и опустил ее на подлокотник кресла.

— Нет, — сдавленным голосом сказал он, — это ничего не меняет. Истинность этой истории невозможно проверить наблюдениями или рассуждениями, так что она навсегда останется умозрительной… Но и помимо этого… Предположим, что это правда. Та Вселенная, в которой мы живем, по-прежнему является вселенной, в которой только на Земле развились богатая жизнь и разумный вид. Так что в этой Вселенной — неважно, единственная она или одна из бесчисленного количества возможных, — у планеты Земля должна существовать какая-то уникальная особенность. И нам по-прежнему должно быть интересно узнать, в чем заключается эта особенность.

Наступила долгая пауза. Наконец, Тревиц выпрямился и покачал головой.

— Нет, Янов, — сказал он, — все устроено не так. Пусть вероятность того, что из миллиарда обитаемых планет Галактики только на Земле, по чистой случайности, развилась богатая жизнь, равна один на миллиард триллионов, один на 1021. Тогда одна из 1021 различных нитей, потенциальных нитей, будет представлять такую Галактику, и Вечные выбрали ее. И, следовательно, мы живем во Вселенной, где на Земле развилась богатая жизнь и все прочее не потому, что в Земле есть что-то особенное, а потому, что по случайности она развилась на Земле и нигде больше.

Я, собственно, предполагаю, — задумчиво продолжал Тревиц, — что есть нити Реальности, в которой разумный вид развился только на Гее, или только на Сейшелах, или только на Терминусе, или на некой планете, на которой в этой Реальности жизни нет вообще. И все эти весьма отличающиеся друг от друга случаи составляют исчезающе малый процент Реальностей, в которых разумная жизнь развилась на многих планетах… Я предполагаю, что, если бы Вечные искали достаточно долго, они могли бы найти Реальность, в которой на каждой обитаемой планете развилось бы по разумному виду.

Пелорат сказал:

— Вы могли бы так же аргументировать, что была найдена Реальность, в которой Земля по какой-то причине была не такой, как в других нитях, а особенно пригодной для развития разума. Можно пойти дальше и сказать, что была найдена Реальность, в которой вся Галактика была не такой, как в других нитях, но находилась в такой стадии развития, при которой только на Земле могла развиться разумная жизнь.

— Можете это отстаивать, — возразил Тревиц, — но я считаю, что моя версия более осмысленна…

— Это, конечно, чисто субъективное решение… — запальчиво начал Пелорат, но Домм прервал его, сказав:

— Это порочный круг. Слушайте, давайте не будем портить то, что обещало быть, по крайней мере для меня, праздничным вечером.

Пелорат заставил себя расслабиться и остыть. Наконец он улыбнулся и сказал:

— Как скажете, Домм.

Тревиц, поглядывавший на Блисс, которая сидела с показной скромностью, сложив руки на коленях, спросил:

— А как возникла эта планета, Домм? Гея с групповым сознанием?

Домм, откинув назад свою старую голову, рассмеялся высоким голосом. Его лицо покрылось морщинками. Он сказал:

— Снова выдумки! Я иногда думаю об этом, когда исследую в архивах историю человечества. Как бы тщательно ни хранились исторические сведения, со временем они все становятся неясными. Предания нарастают слоями. Рассказы накапливаются, подобно пыли. Чем больше промежуток времени, тем пыльнее становится история, пока она наконец не вырождается в выдумку.

— Нам, историкам, знаком этот процесс, Домм, — заметил Пелорат. — Выдумкам даже оказывается предпочтение. «Ложный драматизм развеивает истинную скуку» — сказал Либель Генниерат примерно пятнадцать веков назад. Теперь это называется Закон Генниерата.

— Правда? — сказал Домм. — А я думал, что эта идея — мое собственное циничное изобретение. Ну что же, Закон Генниерата наполняет историю нашего прошлого славой и неопределенностью… Вы знаете, что такое робот?

— Узнали на Сейшелах, — сухо сказал Тревиц.

— Вы видели хоть одного?

— Нет, нам просто задали вопрос, и когда мы ответили отрицательно, нам объяснили.

— Понимаю… когда-то человечество жило с роботами, знаете, но из этого ничего не вышло.

— Нам так и сказали.

— Роботы глубоко затвердили то, что называлось Тремя Законами Роботехники, происходившими из предыстории. Существует несколько версий их содержания. Ортодоксальная точка зрения придерживается следующего чтения Трех Законов:

I) Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

2) Робот должен повиноваться всем приказам, которые отдает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

3) Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам.

Роботы становились все более разумными и гибкими, они все более благородно истолковывали эти Законы, особенно главенствующий над остальными, Первый, и все больше принимали роль защитников человечества. Их опека душила людей и стала просто невыносимой.

Роботы были добры до конца. Их старания были человечны и предназначались для всеобщего блага. Но это каким-то образом делало их еще более невыносимыми. Каждое достижение роботехники только ухудшало ситуацию. Разработали роботов с телепатическими способностями, то есть они смогли читать мысли людей, и поведение людей стало еще больше зависеть от сиделок-роботов.