Зачарованная река - Ребекка Росс

Он молчал целых пять минут, пока Сидра ставила котелок на огонь и смешивала травы.

– Если бы раненый Бреккан постучал в твою дверь, – начал Торин, – ты бы вылечила его?

Сидра подняла взгляд. Она не была уверена, какой ответ он хотел услышать. И тут она поняла, что Торин спрашивал не об этом. Он хотел узнать ее мнение, даже если оно было трудным для его понимания.

– Да, – ответила она.

– Если бы Бреккан ранил меня, а затем, израненный, постучался в твою дверь, ты бы исцелила его?

– Да, – прошептала Сидра.

– Тогда тебе следует подготовиться, – сказал он. – Запасись снадобьями для наших врагов, чтобы залечить их раны, а также раны, которые они нанесут нам в ответ. Ведь это неизбежно.

– О чем ты говоришь, Торин?

– О той сделке, которую ты посоветовала моей кузине. Она состоялась сегодня, и, по словам Адайры, прошла успешно. Теперь она хочет наладить постоянную торговлю с Брекканами, как будто одна удачная встреча может смыть весь ужас и перечеркнуть набеги, совершаемые на нас десятилетиями.

– И ты считаешь, это ужасно? То, что твоя кузина мечтает о мире.

Торин подался вперед.

– Не думаю, что Брекканы действительно хотят мира. Я считаю, они хотят истощить наши ресурсы, ослабить нас, прежде чем захватить.

Сидра сглотнула.

– Они узнали Оренну?

Глаза Торина потемнели.

– Нет. А это значит, что мы ни на шаг не продвинулись к разгадке этой тайны. Я бы хотел, чтобы ты позволила мне делать мою работу, Сидра.

Теперь она разозлилась; ее кровь вскипела. Он не только обвинил ее в том, что она дала Адайре плохой совет, но и намекнул, что она вмешивается в дела, которые ее не касаются.

– В чем, собственно, дело, Торин? – спросила Сидра, стукнув пестиком по столу. – Скажи мне прямо.

Она никогда не повышала голос. Они никогда так не спорили. И пока она горела, он превратился в лед.

– Все, что я создал своими руками, вот-вот рухнет,– сказал он низким, хриплым голосом.– Мне было поручено защищать Восток, и я готов отдать за него свою жизнь, если потребуется. Так меня воспитали. Я посвятил всего себя этому делу, вот почему у меня на руке этот шрам. Я потратил на защиту клана столько времени и сил, что порой чувствую себя виноватым за то, что оставлял тебе с Мэйзи лишь жалкие крохи себя, хотя вы обе заслуживаете гораздо большего.

Его слова застали ее врасплох. Ее ярость угасла, оставив после себя лишь пепел.

– Правда в том, что… мои руки запятнаны, Сидра. Я жаждал насилия и охотно испил из этой чаши. Я избивал людей, переступавших границу клана, избивал их до тех пор, пока они не падали духом и не сдавались. А тех, кто этого не делал? Я лишал их жизни без малейшего колебания. Я перерезал им глотки и пронзал их сердца. А затем бросал их тела в море, как будто вода могла смыть мои деяния.

Сидра слушала молча, но сердце ее бешено колотилось.

– Поэтому, когда ты говоришь о мире, когда Адайра говорит о мире, я не могу этого понять. Для меня это непостижимо, учитывая все то, что я сделал с Брекканами, чтобы защитить Восток. И если торговля состоится, как надеется моя кузина, мне придется лицом к лицу столкнуться с людьми, чьи жизни затронули мои поступки. Как ты думаешь, Сид, они будут рады меня видеть? Считаешь, они захотят торговать с человеком, который убил их сына или избил брата?

Торин смотрел на свои руки, словно мог различить на них кровь. Сидра наблюдала за ним с комом в горле. Она подумала, что он, возможно, борется с чувством вины, и, хотя целительница мысленно подбирала слова, чтобы облегчить его боль, она понимала, что это была гноящаяся рана, которую нужно вскрыть.

– Я знаю, что ты убивал людей, Торин, – сказала она. – Я видела кровь на твоем пледе и под ногтями. Видела мрачный блеск в твоих глазах, пусть и мимолетный. Я знаю, что ты капитан стражи, что ты должен защищать нас от Запада и что иногда тебе приходится убивать. Но в тебе есть нечто большее, чем жестокость. И я не хочу, чтобы ты стал человеком, который убивает без причины. Человеком, который позволяет мести превратить свое сердце в холодный пустой сосуд.

Теперь она застал его врасплох. Пару мгновений Торин молча смотрел на нее.

– Как бы ты это остановила? Превращение сердца в камень.

– Есть и другой способ защитить наш клан. Способ, отличный от мести и вражды. Ты должен стремиться найти его и вести за собой других своим примером. – Сидра сделала паузу и перевернула ладони вверх. – Наши руки могут красть или отдавать, причинять вред или утешать. Они могут ранить и убивать, а могут исцелять и спасать. Что ты выбираешь сделать своими руками, Торин?

– Так было всегда, и так меня учили, – процедил он.

– Иногда мы должны заглянуть внутрь себя, чтобы измениться. Если ты убивал людей без причины, если ты бил их из мести только потому, что они живут на другой стороне острова, то ты должен заглянуть в себя и спросить, почему ты совершил эти поступки, какова цена за них и как ты можешь искупить свою вину. Торговля была бы хорошим началом.

Торин поднялся и принялся ходить по комнате, тяжело дыша. Сидра подумала, что он сейчас уйдет, но он остановился и посмотрел на нее.

– Что, если я не согласен с тобой? Что, если я не смогу измениться и стать тем, кем ты надеешься? Будет ли потеря тебя расплатой за мои грехи?

– Я была с тобой все это время, – сказала она мягко. – И в горе, и в радости. Когда мы дали друг другу клятвы, мы были едва знакомы. Но ты стал для меня кем-то большим, чем просто мужчиной, которому я принесла клятву в летнюю ночь. И я всегда любила тебя безусловно.

– И все же ты просишь меня измениться? – воскликнул он, прижав кулак к сердцу.

Сидра задумалась, слышал ли он вообще, что она ему только что сказала? Она никогда раньше не произносила таких слов вслух – слов о том, что ее любовь была тихой и безусловной, что она принимала Торина со всеми его шрамами, ошибками и славой.

Она поняла, что они с Торином словно стоят на двух разных вершинах, а между ними простирается долина. Они смотрели на мир с противоположных сторон, и Сидра не знала, смогут ли они найти общий язык. Несмотря на ее чувства к нему, их разногласия могли