Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Получи, мразь, – выкрикнул Кулрявцев, нажимая кнопку пуска. – Лови!

Две ракеты Р-73 сорвались с пусковых устройств на законцовках крыла истребителя. Расстояние было ничтожным – каких-то шесть километров – и старший лейтенант бил практически в упор. Тепловые головки наведения ракет захватили цель, уловив струи раскаленных газов, бьющие из расплющенных по бортам фюзеляжа "Праулера", под плоскостями, мотогондол.

– Вот так! Давай!

Кудрявцев ликовал, видя, как ракеты настигают цель, которую не могло спасти даже чудо. В стороны от ЕА-6В брызнул фейерверк тепловых ракет-ловушек, соткавший в воздухе настоящие созвездия, и одна из "семьдесят третьих" ушла в сторону, приняв вспышку трассера за факел реактивного двигателя. "Праулер" вдруг взмыл вверх, едва не встав на хвост, но вторая ракета сблизилась с ним и разорвалась под днищем машины.

Постановщик помех мгновенно закувыркался, теряя высоту и оставляя за собой след топлива, хлещущего из пробитого осколками бака. И все же тот, кто сидела за штурвалом "Праулера", смог удержать поврежденную машину, сохранив контроль. Оказавшийся невероятно живучим ЕА-6В выровнялся, на всей возможной скорости улепетывая прочь от места боя.

– Ну, куда же ты, – рассмеялся Кудрявцев. – Куда спешишь? Вернись! Я сказал, стоять, тварь!

Чтобы добить никак не желавшего оказаться сбитым "американца", пилоту не нужен был ни радар, ни теплопеленгатор – цель была на расстоянии вытянутой руки, а точно это расстоянии позволял определить лазерный дальномер. Пристроившись позади "Праулера" – держаться у него на хвосте не составило ни малейшего труда – старший лейтенант сократил расстояние, и менее чем с километра открыл огонь.

Палец утопил гашетку, и мощное тридцатимиллиметровое орудие ГШ-301, установленное в носовой части "Сухого", выплюнуло короткую очередь. Мерцающая нить уперлась в цель, и снаряды разорвали обшивку правого крыла, корежа нервюры и стрингеры, прошили заднюю половину кабины, и вонзились в гондолу правого двигателя. Турбина выбросила длинный язык огня, "Праулер" перевернулся "на спину", и, вращаясь, точно штопор, вошел в воду, подняв фонтан брызг и пены.

– Вот так! – вновь, торжествуя, воскликнул старший лейтенант.

Кудрявцев вышел из атаки, пролетев точно над тем местом, где встретили свою смерть еще четыре безымянных, безликих американца. У старшего лейтенант еще были дела – целая стая "Супер Хорнитов" шла на авианосец, на его авианосец, чтобы уничтожить его, пустить на дно. И Кудрявцев не мог допустить, чтобы янки исполнили свой замысле. Он был один здесь, и один мог помешать врагу.

Далеко на горизонте возникли темные точки, едва различимые, но старший лейтенант, одно целое со своей крылатой машиной, знал, что этот такое. Американские истребители вышли на рубеж пуска, и теперь торопились избавиться от ракет, пока не появился противник.

– Черта с два, – скрежеща зубами, выдавил Кудрявцев. – Сегодня не ваш день!

В прицельном кольце оказалась крайняя левая машина, и старший лейтенант, дождавшись сигнала системы управления оружием, выпустил по ней разом обе оставшиеся ракеты Р-27Т, точно с тепловой след, оставленный работавшими на максимальном режиме двигателями. И в то же мгновение из-под плоскостей "Шершня" вырвались две дымные стрелы, разгоняясь, умчавшиеся к горизонту, туда, где находился "Адмирал Кузнецов".

Чтобы сбросить с хвоста ракеты, майору Фаррису пришлось попотеть. Маневрируя на пределе прочности и собственных возможностей, пилот оторвался от одного из чертовых "Аламо", обманув его систему наведения ложными инфракрасными целями. Но вторая ракета по-прежнему висела на хвосте, сокращая расстояние, чтобы спустя считанные секунды взорваться, пронзая потоком осколков двигатели и кабину, его, Эдвина Фарриса, тело.

– Нет, Боже, нет, – взмолился пилот, дергая на себя ручку управления. – Не сейчас, не сегодня, прошу!

"Супер Хорнит" выполнил горку, уводя за собой ракету, и затем спикировал к воде, разгоняясь до предельной скорости. Ракета все так же висела на хвосте, видя цель. В глазах Фарриса потемнело, поверхность моря мчалась навстречу с ужасающей скоростью, и он рывком снова потянул на себя рычаг управления. Майор мог поклясться, что слышал треск машины, выходящей из штопора. И ему удалось сделать это, удалось остановить падение, когда до воды оставались десятки ярдов. А ракета оказалась не столь маневренной, копьем вонзилась в воду.

– О, да, – радостно воскликнул майор. – Я лучший, черт возьми!

Он потратил много времени, увертываясь от ракет, но не сбился с курса. До целей, до русской эскадры, оставалось уже чуть больше сотни километров. Луч бортового радара скользнул вперед и вернулся, наткнувшись на завесу помех – кажется, там сообразили, что к чему. Не важно, ракеты сами разыщут цель.

Коснувшись переключателей на приборной панели, майор выбрал режим пуска RBL, – он знал расстояние до цели и примерное, с отклонением, быть может несколько минут, направление на русские корабли – и, убедившись в готовности оружия, один за другим выпустил оба "Гарпуна". Тупоконечные сигары ракет AGM-84A умчались к горизонту, оставляя быстро тающий дымный след. Дело было сделано, оставалось верить, что ракеты прорвутся сквозь заградительный огонь русских.

А секунду спустя вновь пробудилась умолкнувшая, было, система предупреждения об облучении. Русский вернулся, он был рядом, и жаждал смерти его, майора Фарриса.

– Я Красный-один, я в захвате! У меня на хвосте "Фланкер"! Прикройте меня!

– Я Желтый-шесть, принял! Держись, приятель, мы рядом! Сейчас мы прижмем ублюдка!

Автомат отстрела ложных целей выпустил очередь тепловых ракет… последнюю, и Фаррис остался один на один с двумя русскими "Аламо" с тепловым наведением. "Фланкер", атакованный звеном истребителей прикрытия, куда-то делся, но майору от этого не становилось легче. Перегрузка вдавливала пилота в кресло, машина металась то влево, то вправо, но все энергичные маневры были тщетны – "Супер Хорнит" оставался в поле обзора головок самонаведения.

Летевшие в четыре с половиной раза быстрее звука ракеты АА-10 были все ближе, не оставляя пилоту шанса. Несколько секунд – и дистанционные взрыватели обеих ракет почти одновременно дали команду на подрыв.

– О, черт! – Эдвин Фаррис истошно закричал, срывая горло, когда самолет бешено завертелся в воздухе, и небо и земля перемешались. – Нет!!!

Стальные иглы из боеголовки первой ракеты, разогнанные взрывом до сотен метров в секунду, пронзили двигатель, насквозь прошив обшивку. Саолмет охватило пламя, и вторая ракет, лишь зацепившая плоскость, была уже не нужна. Какая-то сила вдруг подхватила майора Фарриса, на плечи навалилась тяжесть, и казалось, что кости не выдержат такого напряжения. Выдержали. С хлопком над головой развернулись шелковые крылья парашюта, бережно опустившего пилота на воду, рядом с уже надувшейся лодкой, в которой ему предстояло провести, возможно, часы до прибытия спасательного вертолета.

Пара "чужих" появилась из задней полусферы, слаженно атаковав с двух сторон. Кудрявцев растерял почти все оставшиеся диполи и тепловые ракеты, пытаясь обмануть вражеские системы наведения, закрутив целый каскад бочек и полубочек. Но противников было двое, и они грамотно держали жертву в захвате, прикрывая друг друга.

– Нет, твари! Вам меня не взять, – прорычал Кудрявцев, заходя в хвост одному из "американцы". – Не вам, не сейчас, ублюдки!

Старший лейтенант бросал свой истребитель из стороны в сторону, продемонстрировав американцам весь комплекс фигур высшего пилотажа. Противники сходились вплотную, так, что могли бы разглядеть лицо того, кто сидел в кабине "чужого" самолета. Это была настоящая "собачья свалка", где нисколько не важны характеристики радаров и дальнобойность ракет, по сравнению с тем, как хорошо летчик ощущает свою машину. И здесь Кудрявцев оказался чуть лучше.

– Падла, – прошипел сквозь зубы пилот, когда один из "Супер Хорнитов" оказался в кольце прицела на лобовом стекле. Головки наведения "увидели" цель, и Кудрявцев не медлил. – Лови, урод!

Две ракеты Р-73, все, что осталось на внешних подвесках, рванули к цели, и американский пилот, забыв о бое, целиком переключился на то, чтобы увернуться от ракет. А Кудрявцев, и не думавший любоваться на дело рук своих, включил форсаж, выходя из боя. Турбины "Сухого" взвыли, и истребитель, точно комета, взмыл в зенит, стремительно отрываясь от противников.

Один из янки, напрочь забыв о противнике, кувыркался в стороне, пытаясь сорвать захват повисших у него на хвосте ракет. Но второй "Шершень" никуда не делся. Он был здесь, рядом, и тоже не упустил шанса.

Американец, не скупясь, выпустил вослед русскому все четыре ракеты AIM-120A, мгновенно захватившие стремительно удалявшийся "Фланкер" активными головками наведения.

Бессильно выла система предупреждения об облучении в кабине "Сухого", но, как ни терзал Кудрявцев ручку управления двигателем, ракеты, выпроставшие "хвосты" инверсионных следов, быстро сокращали расстояние. Последние патроны с дипольными отражателями увели в сторону лишь один из AMRAAM'ов, бессильно взорвавшийся в стороне.