Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Оружие к бою, – приказал пилот, и оператор, размещавшийся в задней кабине, снял с предохранителя весь внушительный арсенал F/A-18F. – "Сайдвиндер"!

Пара ракет "воздух-воздух" ближнего боя AIM-9M, висевших на законцовках крыльев, ожила, и тепловые головки наведения "увидели" цель, превосходно заметную на фоне пасмурного неба. Тепло, излучаемое не только мощными турбинами, но и обшивкой, нагревшейся от трения о воздух, сильнейшее контрастное пятно, манило ракеты, и спустя секунду в кабинах прозвучал сигнал готовности.

– Пуск!

Две кометы, выбросив длинные языки пламени, сорвались с пилонов, умчавшись вперед. Расстояние до цели было ничтожно мало, чтобы русские могли хоть что-то сделать.

– Черт, так не должно быть, – произнес, переключившись на внутрисамолетную связь, пилот. – Это не правильно! Эти русские, они же просто охраняют свои границы!

Ракеты превратились в две мерцающие точки, за которыми тянулись нитки инверсионных следов. Расстояние сокращалось, составляя уже десятки ярдов, когда от русского самолета во все стороны брызнули яркие искры ложных целей, тепловых ракет-ловушек, и головки наведения "Сайдвиндеров", запутавшись в обилии мишеней, не смогли верно решить задачу. Ракеты ушли в стороны, сбитые с толку, а "Бэкфайр" резко нырнул к воде, быстро разгоняясь в пикировании.

– О, дьявол!

– Семнадцатый, уничтожьте противника, – требовательно донеслось откуда-то издалека, с авианосца, на котором очень многие пристально следили за маневрами жертвы и охотника. – Приказываю уничтожить "Бэкфайр" любой ценой! Русский не должен уйти!

Заложив вираж, американский пилот нацелился в корму противнику, который только и мог, что маневрировать, хотя и здесь глупо было соперничать с легким истребителем.

– Цель в захвате, – доложил оператор, поместивший "Бэкфайр" в "перекрестье" радиолокационного прицела. – Готов к атаке!

В этот миг от хвоста "Туполева" к "Супер Хорниту" потянулась нить трассеров. Летчик под брань и полные испуга вопли своего напарника рванул штурвал, заставляя машины взмыть в зенит, выходя из-под обстрела.

Полковник Сабиров действовал, как автомат, для которого есть только программа, который не ведает страха или отчаяния. Руки крепко сжимали штурвал, самолет, весивший сто двадцать четыре тонны за вычетом уже сгоревшего керосина, беспрекословно подчинялся своему пилоту, и потому первая атака американцев закончилась провалом. Повесив за кормой гроздья тепловых ракет, "Туполев" нырнул к поверхности моря, быстро набирая скорость.

– Лейтенант, огонь!

Мохов, давно ждавший приказа, мгновенно навел дистанционно управляемую пушку ГШ-23 на ближайший "Супер Хорнит", тот, с которого и выпустили ракеты, и нажал гашетку. Длинная очередь двадцатитрехмиллиметровых снарядов протянулась к чужому истребителю, и его пилот тотчас потерял желание продолжить атаку вовсе не беззащитного разведчика.

– Крыло на максимальный угол стреловидности, – четко скомандовал полковник. – Двигатели в форсажный режим!

Они сбросили с хвоста американца, но силы были слишком не равны. Чтобы выжить, оставалось воспользоваться давним, надежным и проверенным средством – бежать. Что Руслан и сделал.

Крылья "Туполева", камнем мчавшегося к поверхности моря, прижались к фюзеляжу, сопла турбин выбросили длинные языки пламени, и разведчик, разгоняясь до двух тысяч километров в час, заложил крутой вираж, меняя курс. Установленные в корневой части крыла контейнеры выбросили облако дипольных отражателей, заставляя "свихнуться" бортовые радары американских истребителей, захлебнувшиеся в обилии новых "целей".

– Убираемся отсюда, – рычал Сабиров, все крепче, до боли в ладонях, сжимая штурвал. – Мохов, твою мать, давай связь со своими! Американцы атаковали нас без предупреждения! Это война!

Разведчик был почти беззащитен, единственной надеждой для четырех человек, объединенных вместе бортами тесной кабины, была скорость – истребители уступали "Туполеву" в быстроходности на три сотни километров. Да еще оставалась станция радиоэлектронного подавления, мощными импульсами слепившая американские радары.

– Черта с два, – зло оскалился Сабиров. – Не возьмете!

Они и впрямь почти вырвались. "Супер Хорниты", хотя турбины их работали на пределе, отставали, растворяясь в сером мареве небес позади уходившего на малую высоту разведчика. Но в кабине Ту-22МР вновь визжала, ввинчиваясь в самый мозг, сигнализация системы предупреждения об облучении.

Ручка управления двигателем была отжата до упора, но, несмотря ни на что, "Бэкфайр" стремительно удалялся, тая на фоне пелены облаков. Русские показали, на что они способны, устроив спринт в небесах. А с авианосца требовали только одного уничтожить.

– Сильные помехи, – в отчаянии сообщил оператор, терзавший консоль бортовой радиолокационной станции. – Не вижу "Бэкфайр!

Русские, отгородившись завесой электронных помех, пытались уйти, буквально вырывая километр за километром. Рассыпая облака дипольных отражателей, забивая эфир помехами, в которых терялся отраженный сигнал радаров, они мчались к своим берегам. Но до земли еще оставалось очень много миль.

– Черт, есть, – почти кричал оператор. – "Бэкфайр" в захвате! Готов к стрельбе!

– Выпускай ракеты. Вали его на хрен!

Пара ракет AIM-120A AMRAAM стартовала в одном залпе, уходя вслед русскому самолету. Расстояние еще было не велико, и активные головки наведения ракет мгновенно вцепились в разведчика лучами своих радаров. Пилот "Супер Хорнита" видел, как "Бэкфайр" резко метнулся влево-вправо, отстреливая дипольные отражатели. В отчаянии русский пилот увел свою машину к самой воде, рискуя в случае малейшей ошибки оказаться уже под поверхностью, но и этот маневр был тщетным. Быстро сократив расстояние, обе ракеты взорвались под фюзеляжем, пронзая обшивку потоком осколков.

"Бэкфайр", набиравший высоту, подкинуло вверх. Самолет едва не развернулся на девяносто градусов, вставая поперек собственного курса. От машины отделилось несколько едва различимых точек, над которыми спустя пару секунд раскрылись купола парашютов. Пилот истребителя отчего-то почувствовал облегчение – он стал победителем, но не убийцей.

А еще спустя секунду из пробитых баков "Бэкфайра", круто планировавшего в волны, хлынуло топливо, вспыхнуло, воспламенившись от работавших двигателей, и огненный вихрь, поглотив пилотов, опустился к воде. Пламя ярко вспыхнуло и погасло, и горизонт вновь очистился.

– Палуба, я Шершень-семнадцать, – ровно произнес пилот, настроившись на нужную частоту. – Приказ выполнен. "Бэкфайр" уничтожен. Возвращаюсь в район патрулирования.

Истребитель промчался над волнами, на которых покачивались какие-то обломки, то, что осталось от уничтоженного разведчика, и, разворачиваясь, начал набор высоты. А навстречу ему со стороны эскадры уже поднималась одна эскадрилья за другой. Собираясь под прикрытием зенитных ракет кораблей сопровождения, выравнивая ряды, они разворачивались на восток. Ударные "Супер Хорниты", "Праулеры", самолеты радиоподавления, и летающие радары "Хокай", палубные машины АВАКС, все они стремились туда, где был противник – адмирал Бридж начал воздушное наступление.

Луч бортового радара ARS-115 чуть коснулся препятствия, самым краем задев неожиданную помеху, и оператор, трясущийся в чреве тяжелого противолодочного "Ориона", неповоротливой четырехмоторной машины, кружившей на высоте восемь тысяч метров, почти под потолком, одновременно ощутил и страх, и радость. Страшно было от мысли о кошмарных русских "Фланкерах", для которых паривший на большой высоте "Локхид" являлся лишь легкой мишенью, большой и тихоходной. Но была и радость, ведь он одним из первых установил контакт с русской эскадрой, бороздившей воды Баренцева моря.

– Группа надводных целей в квадрате Ромео-семь, – сообщил офицер, не сомневавшийся, что его отлично слышит командир экипажа.

– Отлично, там где и должны быть. Данные спутниковой разведки подтвердились. Передайте на "Линкольн" координаты русского соединения, и убираемся отсюда, парни. Мы свое дело сделали, на сегодня довольно!

"Орион", развернувшись прочь от чужих кораблей, быстро начал набирать скорость. Они выполнили свою работу, развеяв последние сомнения, и пора было подумать о собственной шкуре, точнее, о том, чтобы пушки русских истребителей не наделали в ней дырок. Разгоняясь до семисот шестидесяти километров, максимум, что могли дать турбовинтовые "Аллисоны" T56-A-14 по четыре тысячи девятьсот "лошадей", патрульный самолет спешил убраться из опасного района, пока там не стало слишком жарко.

Чужаки пытались оставаться незамеченными, но не все получилось так, как хотелось – им противостояли все-таки не папуасы на пирогах. С высоты три с половиной километра открывался неплохой обзор, намного лучше, чем с поверхности моря. Именно поэтому на "Адмирале Кузнецове", полагаясь на вертолет-АВАКС, отключили почти все радары. Их излучение могло выдать авианосец, да и кривизна земной поверхности значительно сокращала дальность обнаружения.