Вечер потрясения - Андрей Завадский

– В конечном итоге, товарищи, не тот победит, у кого больше ракет, – усмехнулся Спиридонов. – А тот, кто лучше осведомлен о действиях противника, тот, кто первым нанесет удар, застав врага врасплох. И я надеюсь, что наша разведка не предоставит американцам такую возможность.

Офицеры тоже надеялись. Если не останется иного выхода, они были готовы погибнуть, и все же верили, что противник, зная, что тоже находится под колпаком", не рискнет атаковать, ведь и он в этом случае понесет куда как серьезные потери. И, быть может, все и обойдется, и рано или поздно они вернутся в свои порты, чтобы потом, за рюмкой водки, в хорошей компании рассказывать, как играли мускулами на виду у американцев, и, проявив силу воли, заставили тех убраться восвояси.

Разведка, словно пытаясь оправдать надежды Спиридонова, старалась вовсю. Широко раскинув крылья, остроносый "Туполев", разведывательный самолет Ту-22МР с изменяемой геометрией крыла, на крейсерской скорости, экономя топливо, шел навстречу американской эскадре. Самолеты из состава Триста девяносто второго дальнеразведывательного полка, сменяя друг друга, почти непрерывно находились поблизости от американцев, наблюдая за ними, готовые предупредить своих о любых неожиданностях.

Полеты на полный радиус, дело трудное и в некотором смысле опасное, ведь над океаном, вдали от своих и чужих берегов, в случае малейшей ошибки рассчитывать нужно только на себя, да на того, кто сидит в соседнем кресле – на второго даже больше – нынче стали для летчиков авиации Северного флота едва ли не рутиной. И никто не мог с уверенностью утверждать, хорошо это, или плохо. Да, с одной стороны, плиоты восстанавливали навыки, получали новый опыт, вот только лучше бы им искать учебные цели возле Новой Земли, чем американские эскадры, вполне реальные очень опасные, у норвежских берегов.

Здесь, на высоте двенадцать километров, земные проблемы, казалось, переставали существовать, и полковник Сабиров, откинувшись на высокую спинку катапультируемого кресла, впал в состояние, называемое на просветленном востоке медитативным трансом. Сейчас можно было расслабиться – автопилот вел "Туполева" точно к цели, все системы работали практические идеально, насколько это слово вообще применимо к чему-либо, вышедшему из рук человека. Спустя полчаса, может, чуть меньше, настанет время для напряженной работы – нахождение ввиду американской эскадры никогда не казалось Руслану простым занятием, и требовало полной концентрации.

– Командир, – прозвучавший в шлемофоне голос оператора комплекса радиотехнической разведки вырвал Сабирова из оцепенения. – Командир, есть контакт. Мощный сигнал, частота и прочие параметры соответствуют характеристикам американских корабельных радаров.

– Кажется, началось, – сам себе сообщил Руслан. – Пеленг определил, Слава?

Они приближались к цели, ориентируясь на устаревшие данные, по координатам, сообщенным предыдущим экипажем, уже покинувшим район и направлявшийся на свой аэродром. Радар был выключен, чтобы противник не слишком быстро обнаружил воздушного "шпиона", но он и не требовался – эскадра излучала столько всего, что обнаружить их можно было и пассивным поиском. Все, начиная от обычной радиосвязи, вплоть до приводных маяков, служивших для возвращения самолетов на свой авианосец, демаскировало эскадру, и людям Сабирова этого было достаточно, чтобы не промахнуться больше, чем на пару десятков миль.

– Источник по пеленгу сто девяносто, – мгновенно отозвался капитан Мелехин. – Полагаю, они достаточно близко, не более семидесяти миль от нас.

– Наверняка это он, "Линкольн", – решил Сабиров. – Начать поиск цели. Включить радар.

В несколько касаний капитан Мелехин, в одиночку обслуживавший комплекс разведывательного оборудования "Туполева" – благодаря автоматизации это не было слишком утомительным – вдохнул жизнь в локатор, и мощный импульс помчался над водой, чтобы спустя секунду вернуться в виде отраженного эхо-сигнала.

– Есть радиолокационный контакт, – немедленно доложил Мелехин. Отметки на экране локатора появились точно там, где им и полагалось быть. – Групповая надводная цель в квадрате восемь-двенадцать, дальность пятьдесят семь миль!

– Отключить автопилот, – приказал полковник. – Переходим на ручное управление. Курс сто девяносто. Снизиться до семи тысяч. Проверить фотокамеры. Сблизимся на дистанцию визуального опознавания, сделаем несколько снимков на память, – решил Сабиров. – За работу, господа офицеры!

Накренившись на левое крыло, "Туполев", управляемый пилотом, не просто опытным, а заслуживающим, без сомнения, титула мастер, развернулся носом на цель, словно заметивший с высоты добычу пернатый хищник. Разведывательный самолет не нес никакого оружия, кроме пушки в корме, но был тем камешком, который обыкновенно рождает лавину. Это знал полковник Сабиров, его экипаж, разделявший ответственность за успешное выполнение очередного задания, а также знали это американцы. Получше многих.

Командир авиакрыла "Авраама Линкольна" стоял навытяжку перед адмиралом Бриджем, нетерпеливо ожидавшим доклада. И офицер не разочаровал своего командующего, сообщив добрые вести.

– Все самолеты полностью подготовлены к взлету, сэр, – отчеканил коренастый полковник. – Машины заправлены, вооружены, пилоты готовы занять свои места по вашему приказу, сэр.

– Отлично, – кивнул Бридж. – Хорошая работа. Вы показали, что можете сделать на земле, а теперь я хочу, чтобы вы продемонстрировали мастерство своих людей в воздухе.

– Вы может не сомневаться в моих парнях, адмирал, сэр!

Уолтер Бридж криво усмехнулся. Слова словами, а истина откроется только когда эскадрильи сойдутся с противником на дальность ракетного залпа, если, конечно, их подпустят на это, в сущности, весьма невеликое расстояние. Да, все пилоты готовы к схватке, они рвутся в бою, желают явить свою лихость и умение управлять многотонными крылатыми машинами, но тот, с кем им предстоит вступить в сражение, тоже силен, и тоже будет биться со всем умением, отчаянно и беспощадно. И немало славных парней может навсегда остаться в океане.

Атомный ударный авианосец "Авраам Линкольн" на всех парах мчался на восток, приближаясь к тем водам, которые русские отчего-то всегда считали своими, и в которые обычно не рисковали заходить без крайней нужды американские шкиперы. Но сейчас эскадра, сжавшаяся в кулак, ощутимо напрягшаяся, изготовившись к броску, шла именно туда, в акваторию Баренцева моря, где их ждал враг, еще не подозревающий, что стал таковым для целой державы.

Плавучий аэродром, сто две тысячи тонн боевой мощи, покорные воле только одного человека, контр-адмирала Уолтера Джонатана Бриджа, разворачивался против ветра, создавая наилучшие условия для взлета крылатых машин. Техника шагнула далеко вперед со времен сражения у Мидуэя, но сейчас палубной авиации предстояло действовать на пределе дальности, на пределе возможностей, и никакая помощь не казалась излишней.

– Вашим людям придется выложиться на все сто процентов, полковник, – жестко произнес адмирал Бридж, глядя в глаза своему собеседнику. – Они должны показать все, на что способны, если хотят стать победителями, а не мертвецами. Мы должны действовать решительно, быстро, безжалостно, и только тогда одолеем нашего нового врага, силы которого не стоит недооценивать.

Да, противник им достался сложный, сильный – целая эскадра из самых боеспособных кораблей во главе с единственным русским авианосцем "Кузнецов". А это означало, что там, впереди, американских парней будут ждать и палубные "Фланкеры", чертовски опасные, особенно в руках умелых пилотов, и зенитные ракеты всех типов, разящие без промаха, и, главное, два десятка сверхзвуковых крылатых ракет, атаку которых полностью не остановит никакая противовоздушная оборона, в лучшем случае, лишь ослабив удар. И если те смельчаки, что сейчас сядут в кабины своих "Хорнитов", чтобы взмыть в небо, там допустят ошибку, позволив русским, хотя бы и умирая, ударить в ответ, дав им хоть несколько лишних секунд, спустя считанные десятки минут и "Линкольн" и его эскорт могут исчезнуть в пучине.

– Мы готовы к бою, сэр, – вновь заверил Бриджа командир авиакрыла, сам желающий вести в атаку своих пилотов. – Все лишь ждут вашего приказа, адмирал!

– Мы сблизимся на радиус действия палубных истребителей спустя считанные минуты, вот тогда я и дам команду. Бросим в бой почти все машины, оставив для прикрытия эскадры минимум истребителей. Наша атака должна быть массированной, чтобы русские захлебнулись в шквале "Гарпунов". Но из-за большой дистанции между нами ваши люди не смогут взять большой боекомплект – основная масса нагрузки придется на топливо. Я не собираюсь подставлять свои корабли под русские ракеты, сходясь с их флотом вплотную, так что вашим летчикам придется потрудиться. И помните – второго шанса не будет. Все должна решить первая и единственная атака, и если пилоты ошибутся, может случиться так, что возвращаться им будет некуда.