Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Обстановка? – коротко спросил майор Морозов, щелкнув тангеткой переговорного устройства.

– Горизонт чист, – немедленно отозвался Зимин. – Посторонних целей на воде и в воздухе не наблюдаю.

Старшему лейтенанту, равно как и двум его коллегам, оставалось находиться в воздухе не более получаса, столько еще должно было продлиться патрулирование, прежде чем их сменит другой экипаж. Два часа ничегонеделанья, монотонных полетов по кругу, вгоняли в тоску, но пилоты все же держались из последних сил – глупо было считать повышенную боевую готовность простой прихотью командующего эскадрой.

Очередной виток бесконечной спирали завершился. Пилоты уже считали минуты, оставшиеся до завершения патрулирования, когда все изменилось. Пронзительно заверещал зуммер, и экран радара, еще секунду назад девственно чистый, вдруг расцветился множеством ярких точек.

– М-мать, – Зимин, выпучив глаза, вперился в экран. – Да какого же хрена творится?!

– Старлей, докладывать по уставу! – рявкнул Морозов, внезапно почувствовавший сильнейшее раздражение. – Что происходит?

– Множество неопознанных воздушных целей по пеленгу сто девяносто пять. Быстро приближаются. Расстояние до эскадры – порядка двухсот километров. Идут на средней высоте. А, черт, резко снижаются! Уходят ниже линии радаров!

– М-мать, – Морзов не нашел ничего лучше, чем повторить реплику своего подчиненного. – Пожаловали, засранцы! Это американцы, не сомневаюсь! Сколько отметок видишь, старлей?

Майор не сомневался, что на борту авианосца уже приняли картинку с их радара, и наверняка начали действовать. Но противник был слишком близко, и счет времени теперь шел на минуты, и это в лучшем случае.

– Вижу порядка полусотни целей, – доложил старейший лейтенант. А спустя секунду оператор радара грязно выругался, забыв о работающих "черных ящиках" – экран локатора покрылся рябью мощных помех.

Морозов глянул на указатель топлива. Что ж, горючего хватит еще минут на тридцать полета, или чуть меньше, и это если не рассчитывать на обратный путь. А о возвращении на палубу "Кузнецова" стоило забыть раз и навсегда. Хотелось верить, что Зимин справится с помехами, бортовой радар "Око" сможет вновь обрести "зрение", и они, оставшись в воздухе, будут наводить своих, моряков и летчиков, покуда баки не опустеют вовсе.

Сергей Кудрявцев не боялся одиночества, давно уже не тяготился им, хотя и не стремился к уединению всеми силами. Просто он привык быть один, в тесноте кабины своего "Журавля", палубного истребителя Су-33, слушая не разноголосый говор друзей-приятелей, а ровный гул турбореактивных двигателей АЛ-31К, да еще, изредка, искаженный помехами голос диспетчера, командовавшего полетами. И старший лейтенант находил такой порядок вполне приемлемым, не особо стремясь к изменениям.

Истребитель, перед взлетом заправленный под завязку, вооруженный, проверенный цело командой техников, описывал круги над эскадрой. С высоты в шесть километров даже авианосец казался крохотным, меньше спичечного коробка, а остальные корабли вовсе не были видны, и только по росчеркам кильватерного следа можно было определить их местоположение.

В воздухе находились сразу два истребителя, и к ним лишь несколько минут назад присоединился "Камов" радиолокационного дозора. Вертолет барражировал на три километра ниже, ощупывая небо и море – десять секунд на полный оборот – лучом мощного радара. Эскадра уже долгое время, с той самой секунды, как прервалась связь со звеном "Сухих", ушедших на помощь терпящей бедствие субмарине, вдруг материализовавшейся в Норвежском море. Каждый моряк, каждый летчик чего-то ждал, и едва ли чего-то хорошего. Боевые самолеты не пропадают из эфира просто так, тем более, в тот самый миг, когда вдруг обрывается связь с берегом, да от корабля к кораблю приходится пробиваться сквозь стену помех. И потому старший лейтенант Кудрявцев, несмотря на молодость и невеликое звание, могущий называться настоящим асом – не в смысле побед, разумеется – тоже пребывал в напряжении.

Американцы, от которых неизвестно, чего ждать, были не то, чтобы уж очень далеко, и могли выкинуть любой фокус. А Сергей не хотел вдруг оказаться в роли мишени для чужих ракет.

– Девятый, – в одиночество Кудрявцева вмешался голос руководителя полетов. – Девятый, приказываю следовать в квадрат два-двенадцать. На удалении девяноста миль обнаружена группа неопознанных воздушных целей. Ваша задача – провести опознавание, в случае возникновения угрозы разрешено применять оружие.

Сердце пилота учащенно застучало в груди, и адреналин хлынул в кровь. Началось! Что-то происходит, и старшему лейтенанту досталась роль отнюдь не стороннего наблюдателя.

– Вас понял, – отозвался Кудрявцев, послушно ложась на новый курс. – Следовать в квадрат два-двенадцать. Выполняю!

Аккуратно войдя в пологий вираж, старший лейтенант направил свою машину навстречу незваным гостям. На лице пилота под кислородной маской играла мечтательная улыбка. Что ж, пусть пеняет на себя тот, кто непрошенным сунется в это небо, его небо, которое он готов защищать самозабвенно и отчаянно.

В небе над русской эскадрой было всего три цели, видимые для мощного радара AN/APS-145. Пара истребителей, тех самых фланкеров, при упоминании о которых и самые опытные пилоты-"маринеры" теряли выдержку, да еще один вертолет – об этом можно было судить по ничтожной скорости, с которой отметка "ползала" по монитору.

Турбовинтовой пузатый "Хокай", невооруженный, но являющийся ключевым звеном не только в обороне, но также и в атаке, предусмотрительно держался позади основных сил, чуть в стороне. По обоим бортам "летающего радара" держалось по звену истребителей, и еще пара F/A-18E шла позади, прикрывая ценный самолет от атаки с тыла. Впрочем, здесь, в полутысяче километров, едва ли стоило чего-то бояться всерьез.

– Пара "Фланкеров" в квадрате Ромео-шесть, – сообщил оператор, не отрывая взгляда от экрана. – В квадрате Ромео-семь "Геликс" радиолокационного дозора, русский "летающий радара" на базе корабельного вертолета.

– Черт, всего одно звено, – оскалился командир. – Эти русские, кажется, нас совсем не уважают! На их авианосце не т катапульт. Чтобы поднять в воздух все машины, им потребуется едва ли не час, да и то при хорошем ветре. Это похоже на оскорбление!

– Главное – вертолет, – напомнил офицер. – "Геликс" позволяет им обнаружить наш ударный эшелон на приличном расстоянии, скоординировав действия авиации и корабельных средств противовоздушной обороны. На "Славе" зенитные ракеты SA-N-6, быстрые и точные. Они могут доставить нам немало проблем.

– Мы сметем их, и никакие ракеты не помогут русским, – отрезал командир. – Как ударный эшелон?

– На исходных, сэр!

– Тогда начали, джентльмены. Массированная атака вне пределов системы противовоздушной обороны. Адмирал хочет, чтобы все вернулись на палубу из этого вылета!

– Красная группа, внимание, – произнес майор Фаррис, уверенный, что его внимательно слушают одиннадцать человек, так же, как и сам Эдвин, замкнутых в капсулах кабин сверхзвуковых палубных истребителей-бомбардировщиков F/A-18E "Супер Хорнит". – Я – Красный-один. Мы на границе действия радаров русских. Снижаемся до ста пятидесяти футов. Переговоры прекратить, радиообмен только по моей команде. Курс и скорость – прежние. Всем внимание, джентльмены – в воздухе "Фланкеры"!

Один за другим две дюжины самолетов нырнули к самой воде, и сейчас в полной мере проявилось мастерство управлявших ими пилотов – летать на такой высоте, едва не царапая брюхом о гребни волн, мог далеко не всякий пилот. Русские, к слову, могли. Они вообще много что могли, эти русские, и, пожалуй, были не так плохи, как это втолковывали бесхитростным американским парням, сейчас уверенно ведущим свои истребители к заветной цели… и собственной гибели, быть может. Что ж, раз приказали стрелять по ним, он, Эдвин Фаррис, сделает это, как уже делал, и не приведи Господь кому-нибудь из Иванов оказаться в перекрестье его прицела.

"Супер Хорниты", подчиняясь манипуляциям летчиков, снизились, насколько возможно. Управлять тяжелыми машинами, на внешней подвеске каждой из которых болтались остроконечные сигары пары "Гарпунов", столько же ракет "воздух-воздух" типа "Сайдвиндер" и топливные баки, было весьма сложно. Одно то, что во внешних и внутренних баках каждого истребителя плескалось одиннадцать тонн топлива – вернее, плескалось, когда они только оторвались от палубы "Авраама Линкольна" – очень много значило для понимающего человека.

Все шло отлично, лучи радаров резали воздух где-то над головами, и пока сама земля укрывала ударную группу, командовать которой выпало майору Фаррису, за линией горизонта. Двадцать четыре "Супер Хорнита" в одной волне – это очень серьезно. А чуть позади и на флангах, готовые пресечь любую атаку, держались еще двенадцать машин, вооруженных ракетами "воздух-воздух". И это было очень верное – "Фланкеры", они-то никуда пока не делись. Ну а от зенитных ракет в случае надобности Фарриса и его товарищей прикроет четверка "Праулеров". Тихоходные ЕА-6В пока не испытывали проблем из-за разницы в скорости – все соединение шло на "дозвуке", экономя каждую каплю горючего, ведь до встречи с "танкерами" КА-6D, уже готовившимися к взлету, еще следовало просто дожить.