Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

Вернувшись после войны в свое управление, он некоторое время будет сидеть в кабинете Аликина и уже в качестве начальника отделения учить чекистской науке молодежь. Наверное, у Трубицина что-то останется от своего наставника. Все мы обязательно вместе со знаниями перенимаем привычки учителей, обогащаем их затем своим житейским и практическим опытом. Процесс этот — нескончаемая цепь, одно звено в которой принадлежит тебе. А цепь крепка, пока надежны все звенья.

Звено, которое представлял Василий Матвеевич Трубицин, в этой цепи не подкачало. Служил он в органах государственной безопасности еще долго, стал полковником, начальником подразделения.

Но это все будет потом. А июльским вечером грозного 1941 года, вернувшись из затянувшейся командировки, доложив о поездке, он поинтересовался у Аликина:

— Как там мои старые знакомые?

— Старые знакомые, говоришь? Размотали мы все ниточки, дело передали по инстанции. Совсем немножко ты не успел...

Аликин рассказал ему, что сделанные запросы оказались результативными. Из Свердловска сообщили, что, по словам директора школы, работавший физруком Булько с обязанностями справлялся неплохо, дисциплинарных нарушений не имел, но замечен в провокационных разговорах. Однажды ночью был на улице крепко избит, после чего, полежав несколько дней в больнице, уволился. Понять причину и следствие было уже нетрудно. Пытался вербовать, но действовал неумело, в лоб, нарвался на человека эмоционального, который, выслушав его, устроил «кулачные именины». Поняв, что «засветился», провокатор смылся в другой город.

Интересные сведения принес и второй запрос. Ударная работа обоих на строительстве канала оказалась результатом обыкновенных приписок, но разобрались в этом слишком поздно. На участке том в роли учетчика оказался некий Петрусенко, отбывавший наказание за участие в деятельности националистической организации на Украине. В лагере сумел втереться в доверие, получить эту выгодную для него должность. Для вербовки поле у него оказалось широкое, а главное — он получил рычаги воздействия. И Сергеев и Булько имеют основания считать себя обязанными ему. Надо полагать, что Петрусенко не пришлось сильно уговаривать обоих. Когда стало ясно, что тот и другой имеют шанс освободиться раньше положенного срока, условились о пароле. Сам он бежал.

О том, что ниточка с портретами Бакунина ведет к Петрусенко, убеждает сообщение ленинградских чекистов. При задержании во время перестрелки был убит фашистский разведчик. Судя по всему, он и Петрусенко — одно и то же лицо. У него в портфеле оказался журнал, в котором помещен портрет Бакунина.

Трубицин задал давно мучивший его вопрос:

— А почему для пароля был избран именно портрет Бакунина? Не проще ли было взять, скажем, портрет известного писателя. Доступнее, хлопот меньше.

— Не всегда более доступное удобно. Ведь как могла осуществляться связь? Кто-то пришел в дом в поисках, скажем, друга по армейской службе. Покажи портрет Пушкина, можно нарваться на неприятность. Каждый школьник разоблачит. Так что в данном случае при выборе портрета учитывалось, что он должен быть доступен, безобиден, но в то же время не слишком известен. И вот еще какая мысль. Связь могла быть установлена почтой с помощью письма, на марке которого окажется условленный портрет.

— А есть марка с портретом Бакунина?

— Не знаю. Пришлось бы и это уточнять при необходимости. Так что при выборе портрета я вполне допускаю элемент случайности. Не надо забывать, в каких условиях завязывался узелок. Была идея пароля (вот почему мы искали аналоги), а во что она выльется, зависело от того, что окажется под рукой — журнал, где опубликован портрет, отрывной календарь или какая-то книга. А потом, у Петрусенко не было полной уверенности в новых знакомых, чтобы вооружать их основными средствами и паролями связи. Да и сам он тогда был изолирован от своего центра. А содержание напутствия и роль пароля ясны: вживаться и ждать сигнала. Им же долго ждать было невмоготу, затеяли игру в организацию. А начав, уже трудно было остановиться, тем более, что Сергееву понравилась роль идейного вожака.

Трубицин уже был у дверей, когда Аликин задержал его:

— Василий Матвеевич! На всякий случай выясни, есть ли марка с портретом Бакунина. Между делом, конечно. Знаешь, не люблю, когда вопрос остается без ответа.

Олег СЕЛЯНКИН

Ценою собственной жизни

Человек обычно даже не догадывается, что совершает поступок, достойный подражания, что его жизнь становится примером для других; он просто честно выполнял свой долг — долг человека перед Родиной, перед своим народом. Не это ли подтверждает жизнь пермского чекиста Александра Демидовича Шляпникова.

Он родился в 1903 году в семье крестьянина-бедняка. Едва ему исполнилось одиннадцать лет — почти одновременно умерли отец и мать. Остались в избе-развалюхе пять братьев и сестренка — теперь старшая в семье; ей исполнилось уже двенадцать лет. На нее и Александра легли все заботы о младших.

Безрадостная жизнь не сломила, а закалила парня, заставила многое увидеть и понять. Почему в деревнях народ от голода пухнет, а богатеи едва от жира не лопнут? Несправедливо это, так жить нельзя! И когда пришла Советская власть, и потом, когда в их деревне стали сколачивать коммуну «Путеводная звезда», Александр Шляпников понял: он начинает новую жизнь.

Крестьяне вздохнули: казалось, самое страшное уже позади, но чудовищная засуха 1921 года сгубила молодую коммуну, еще не пустившую настоящих корней. И чтобы младшие братишки не умерли с голоду, Александр, закинув за спину тощий мешок, ушел из родной деревни искать спасительную работу.

Через год его, добровольца, призвали в армию. Там, в армии, в 1927 году, он стал членом партии, ибо всем сердцем поверил в святую правду ее дел и целей.

А в феврале 1928 года Шляпников стал чекистом. Он твердо решил посвятить свою жизнь борьбе с врагами Советской власти. В те годы их было предостаточно, врагов скрытых и явных.

Вот тут, как мне кажется, и начинают особенно ярко проявляться те свойства характера Александра Демидовича, которые позволили ему завоевать доверие и уважение товарищей по работе.

Этой работы было столько, что суток не хватало, но чекист Шляпников как-то выкраивал время еще и для учебы. Не только общеобразовательной, не только по специальности... Но пусть за меня говорят документы.

«§ 2. За успешное окончание летно-теоретической подготовки курсантов авиашколы «Динамо» первого набора, за безаварийность и окончание в установленный срок летной теоретической программы — без отрыва от основной работы — награждаю: курсанта первого набора Шляпникова А. Д. — деньгами в сумме 150 рублей...»