Подвиг пермских чекистов - Н. Щербинин

В окрестностях той же Дреймаловки при прочесывании местности был задержан солдат, назвавшийся Чугуновым, уроженцем Челябинска. Дескать, из госпиталя ехал в часть, а тут налет авиации, ну, спасаясь от бомб, и побежал куда глаза глядели; так перепугался бомбежки, от которой отвык за время лежания в госпитале, что вещевой мешок в теплушке оставил; там, в мешке, все его документы.

Что же, Чугунова следует немедленно отпустить на все четыре стороны? Но разве нельзя предположить, что в данном случае фашисты своего агента умышленно не снабдили документами? Не исключено и такое.

Однако возможен и другой вариант: документы были, но он их где-то предъявлял и позднее уничтожил, чтобы смазать свои следы. Или...

Много этих «или». И каждое надо тщательно проверить.

Приказав увести задержанного, Шляпников распорядился:

— Немедленно запрос в госпиталь: лечился ли там солдат Чугунов и когда выбыл в часть? Заодно дайте мне все ориентировки на лиц, совершивших побег из-под стражи.

Просмотрели все ориентировки — среди разыскиваемых не оказалось задержанного Чугунова.

Ответ из госпиталя пришел утвердительный: да, находился на излечении солдат Чугунов, был с такого-то по такое-то число. Единственная зацепочка — уж очень долго он добирался от госпиталя до той станции, где, по его словам, попал под бомбежку. Но бомбежка была. Именно в указанный им день. Это проверили.

А что долго ехал... Может назвать уважительную причину, вроде того, что не сумел сесть в поезд. Или отстал от него на таком глухом полустанке, где поезда останавливаются в исключительных случаях...

Значит, все подозрения долой, значит, помогай ему поскорее попасть в часть?

Казалось, проверка зашла в тупик. Но Шляпников не сдался: он послал в госпиталь, где находился на излечении Чугунов, его фотографию.

Снова потянулись дни ожидания. И вот приходит ответ: «Опрошенные нами раненые, лично знавшие Чугунова, и медицинский персонал госпиталя не могут утверждать, что на данной фотографии именно солдат Чугунов, хотя кое-какое сходство наблюдается...»

Вот теперь появилось что-то существенное. Теперь можно почти с уверенностью сказать, что у мнимого Чугунова в жизни не все так просто, как он рассказывает. И, оформив соответствующие документы, Шляпников этапирует задержанного в отдел «Смерш» своего корпуса.

А вскоре был задержан тоже солдат, и тоже без единого документа. Этот назвался Петровым, до армии — жителем Восточно-Казахстанской области. Если верить ему, он добровольцем пришел в Советскую Армию, но чуть ли не в первом своем бою попал в плен к фашистам. Не один, а с семью товарищами попал. Но когда их погнали в лагерь, они, улучив момент, убили конвоиров и бежали. Где сейчас его товарищи? Остались у партизан, на которых натолкнулись во время своих скитаний по лесам. Почему он не последовал их примеру, почему оказался здесь? Он, Петров, хочет быть только в армии.

Как видите, здесь в самой легенде много сомнительного. Вот и пришлось проверять каждый факт. Дотошно, скрупулезно.

Чтобы не оставлять неясности, сразу скажу: все, что поведал Петров, оказалось правдой.

Работа контрразведчиков в те годы осложнялась тем, что их отделы были небогаты штатами, а если к этому добавить, что во время своих операций, да и в боях с фашистами, они несли потери, станет ясным, как невероятно трудно им приходилось порой.

Вот из чего, если говорить кратко и схематично, слагалась работа, возложенная командованием на чекиста Шляпникова. Да еще в обстановке, подобной вот этой...

Дело было на Северо-Западе, где наши войска вели бои местного значения. Они, эти бои, тоже были кровавыми, тоже уносили солдатские жизни. Такой бой местного значения разгорелся и за деревню Брагино. Двое суток он гремел. О силе и ярости его можно судить хотя бы по тому, что вражеская авиация по восемь раз в день обрушивала бомбовые удары на деревню и наши позиции близ нее. Особенно ожесточенным был последний налет, когда несколько чудом уцелевших домов запылали жарким пламенем, которое ночь превратило в день, залив кровавыми отблесками и небо, и снега, почерневшие от осевшей на них пороховой копоти.

И до этого налета нашим бойцам приходилось туго, но они все же удерживали свои позиции. А тут дрогнули, стали отходить соседи, прикрывавшие левый фланг бригады; только небольшие группы автоматчиков из двух батальонов еще преграждали дорогу фашистам, которые с трех сторон рвались в деревню.

В этот критический момент боя капитан государственной безопасности Бочманов сказал своему заместителю таким спокойным тоном, словно пригласил прогуляться:

— Сходим-ка туда, Александр Демидович.

Сказал «сходим», а сам побежал пригнувшись и зигзагом, побежал навстречу отходившим бойцам; Шляпников не отставал от него.

Лишь два офицера-чекиста оказались перед отступавшими. Нет, они не кричали, не угрожали своими автоматами. Они просто спешили туда, откуда только что отошли солдаты. И сначала один из отступавших остановился, присоединился к офицерам, потом — другой, третий... А чуть погодя цепочка солдат прыгнула в окопы, до которых фашистам оставалось всего несколько десятков метров.

Положение было восстановлено, однако фашистов наседало столько, что Бочманов и Шляпников поняли: хотя и на короткое время, но из деревни Брагино придется отступить. И тогда Бочманов по-прежнему спокойным голосом сказал Шляпникову:

— Забирай оперативные документы, нашу машинистку и задержанных. С этой минуты ты отвечаешь за их целость и сохранность.

Подумал и добавил:

— Пробирайся в Гущино, где сейчас командный пункт бригады. И своего связного захвати в помощь.

К этому добавлю лишь одно: понимая, что Шляпникову со связными будет почти невозможно уследить за документами и арестованными, Бочманов вдогонку за ними послал и своего связного.

Кто из двух чекистов проявил большее мужество — не берусь решать. Оставшийся в жарком бою или другой, вырвавшийся почти из окружения, доставивший на новый командный пункт бригады в целости и сохранности и оперативные документы, и арестованных. Ясно одно: в этот день они оба сполна доказали свою верность чекистскому долгу, верность присяге.

Прибыл Шляпников в деревню Гущино, по-хозяйски расположился на новом месте и тут узнал, что в бою за деревню Брагино пал смертью храбрых его начальник — капитан государственной безопасности Бочманов.

Было несказанно жаль Бочманова, за эти месяцы ставшего не просто начальником, но и учителем, другом. Была и некоторая оторопь: выходит, с сего часа Шляпников один отвечает за всю огромную работу, возложенную на контрразведчиков? Единственное, что он себе позволил: сведя густые черные брови, какое-то время посидел молча. Потом спросил устало: