Смех красной лисицы - Каролина Лирийская

репутацию, но вместе с тем — и значение. Настоящую власть, которая в пиратском мире измеряется деньгами и информацией.

Правда, команда Акиры почти не была с этими слухами знакома, они плавали на мелководье, сталкиваясь с другими мальками, и не подозревали о том, какие хищники лязгают зубами на глубинах. Когда заговорили о капитанах, Кайто понял, какие же они сами, в сущности, незначительные.

Криврин контролировал южные системы; он предпочитал не нападать, но у него были знакомые торговцы, которые всегда могли подкинуть ему неучтенный товар, а колонии с радостью продавали и излишек производства, поскольку Коалиция питалась за счет продналога, который платили в обмен на защиту и безопасность — то есть все это колонии отдавали совершенно бесплатно. Криврин всегда мог подсуетиться, чтобы колонисты стали немного богаче. А провизия и ресурсы отправлялись в свободные колонии, которые объявляли независимость, или к пиратам, которые устраивали свои аванпосты.

У Госпожи Удачи своих владений как таковых не было, но избранные знали, что она предпочитает оставаться на Варшаве, а еще — что у нее есть глаза и уши по всей галактике. Это, конечно, было преувеличение, но ее сеть широко раскинулась, и оставалось надеяться, что она все же на их стороне. Потому что как воевать с той, кто все про тебя знает, Кайто не знал.

— Не думаю, что она нам враг. Дело не в том, что она из моего народа, — сказал Криврин, — просто она ищет выгоды, а если победят Видящие и обретут бессмертие, то она станет не нужна. Она питается нашими недостатками, помогает грабить, убивать и воевать. Идеальные люди ей не сдались, — оскалился ящер.

— Надеюсь, мы для нее достаточно неидеальны, — кивнула Акира.

Остальные… Им никто не доверял. Кайто, который стоял за спиной Криврина, когда они прибыли на Варшаву, из-за плеча ящера наблюдал за тем, как они собираются, заполняя небольшую комнату. Они прошли той же дорогой, какой в прошлый раз встретились с Госпожой Удачей и ее «придворными», а вот остальным из Семерки она явно скинула другие координаты.

Эмис, единственный — из народа маре, с чешуей на лице и выраженными жабрами на шее — они могли не только вдыхать воздух в воде, но и очищать его в таких пропахших дымом и отбросами местах, как Варшава. Двигался медленно и грациозно. Кивнул Криврину и с любопытством поглядел на сопровождение.

— Скользкий тип, — сказала тем вечером Гадюка, очевидно, довольная своей шуткой, от которой Криврин закатил глаз. Они собрались в капитанской каюте на «Тиамат», обсуждая Семерых, и Кайто лениво крутил в пальцах подаренный Блеском нож. — Но Эмис безвреден — по большей части. Контрабандист, работорговец.

— Он продает собственный народ! — возмутилась Акира, которая быстро впитывала информацию с инфопланшета.

— Ради их же блага, как он считает, — ухмыльнулась Гадюка. — Ведь хозяева куда лучше позаботятся об обездоленных, и они никогда не будут голодать, потому что станут работать за еду. Вот уебок.

— Маре быстро размножаются и взрослеют скорее, чем мы, — сказал Криврин. — Их системы перенаселены. Никто не хватится нескольких никому не нужных сирот, и Эмис этим пользуется. Их охотно приобретают… для тяжелой работы и для развлечения.

Эмис умел быть обворожительным, покрутился возле Госпожи Удачи и сопровождавших ее серпенток, даря им широкие улыбки. Кайто был уверен, что в них нет приязни, только расчет. Взаимовыгодное сотрудничество: Удача находит контакты, Эмис поставляет «высококачественный товар». И впрямь было скользко, как-то гадко на душе, но Кайто знал, что окажется среди настоящих преступников, а не авантюристов, какими были они. Рядом с Эмисом было как-то стыдно называть себя пиратом, они явно не дотягивали.

— А это Дак, — сказала Гадюка, мотнув головой на следующее досье, на инфопланшете появился ничем не примечательный рыжий человек. — Владеет большей частью игорного бизнеса в галактике: если хочешь поставить, обращайся к Даку. Просто Даку. Он продал бы родную мать, если бы это принесло ему немного выгоды.

Ни искалеченную хищную морду Криврина, ни белоснежную чешую Гадюки, ни модно разодетого Эмиса Кайто не пропустил бы даже в пестрой толпе на Варшаве, а вот Дак выглядел как обычный человек средних лет. Худой, рыжие зализанные волосы, распахнутые синие глаза. Ирландец, подумал Кайто, подданный Британской империи, которая выступала второй по богатству в Коалиции, после Аматерасу. Они тоже берегли традиции, но не преуспели в космической колонизации.

— …Так что Дак преуспел в наебывании всей галактики, — промурлыкала Гадюка. — Никогда не соглашайтесь, если он пообещает исполнить ваши самые потаенные желания. Его должники долго не живут.

Дак был незаметен, а вот несколько вышибал за его спиной внушали уважение. Кайто умел отличить высококачественные боевые импланты даже без клейм. Стальные мышцы под рубашками — подчеркнуто официальными, белыми. Дак даже надел полосатый галстук.

— А это Рооку, — сказала Гадюка, следующим показав престарелого авеса. Он выглядел таким дряхлым, что просто чудо, как он до сих пор не развалился, пока делали фотографию. Вытянутая тонкая шея, покрытая белым пухом, явно напоминала о птенцах. — Выглядит безобидно, но он один из самых отбитых.

Акира шумно вздохнула; она все еще не могла забыть Ралаата, и Кайто ее понимал.

— Продает технику, импланты? — попыталась угадать Арчи.

— Он убивает, — пророкотал Криврин.

— Потому что может сделать это тихо, без лишней суеты, — подхватила Гадюка. — Потому что каждый в глубине души мечтает увидеть своего врага с выжженными мозгами, с кровью, хлынувшей из всех дырок. И потому что мало кто обратит внимание на старичка, который проходил мимо. Вот почему люди боятся ментатов.

Кайто чувствовал, что холодок пополз у него по спине, когда авес появился. Несмотря на преклонный возраст, крылья у него были выпущены поверх свободных одежд, значит, прилетел он на них, возможно, не хотел, чтобы отследили его корабль и команду, которые тоже спустились и спрятались где-то на Варшаве. Но выглядело это так, будто Рооку просто прилетел сам, своим ходом. Из космоса. Впечатляюще. Кайто развлекался этими мыслями, пока глаза авеса не устремились на него — они оказались яркими и пронзительными, как звезды, несмотря на то, что остальное тело выглядело старым и немощным.

Наверняка Рооку почувствовал угрозу с их стороны, почувствовал Акиру, но заодно оглядел и Кайто. Он ощутил это, как искру, вдруг заплясавшую на его теле. Заломившую руки, которые не были его, ушедшую в ногу, которая не была видна, обутая в высокий военный ботинок, но,