Смех красной лисицы - Каролина Лирийская

для каких-то анализов… Когда из перебитой трубы хлынула вода, они быстро рванули назад, пока что-то не замкнуло, искры сыпались позади, шипели в воде, быстро наполнявшей комнаты. Оказавшись на лестнице, Кайто бросил один взгляд назад, а потом вылетел наружу, а Ичиро закрыл дверь, снова порезав себе палец.

Ичиро был ненадежен, такой человек не выдержит ни допросов, ни пыток, а Кайто знал, что империя не стесняется применять то и другое. Но если кто-то придет к нему и откроет дверь, то увидит только плещущуюся на ступеньках воду. Все похоронено. Ну, почти все.

— Мы не знаем, как убили Лисицу, — с досадой говорила Акира, — но знаем, за что. Видящие используют Народ как образец, как венец известной нам эволюции, и они не хотели, чтобы кто-то еще владел этой информацией. Это уже кое-что.

— Отлично, придем на собрание не с пустыми руками.

Кайто все еще чудился взгляд многих глаз. Сквозь воду, сквозь стены, сквозь космос.

Если они могли хранить память, могли ли они все еще… мыслить?

— Тебе надо отдохнуть, — сказал Криврин, мягко подтолкнув его хвостом к двери. Гадюка пнула кресло, отходя. Просто для душевного спокойствия — Кайто ее очень хорошо понимал.

— Отдохнули уже…

— Космос не рухнул из-за того, что вы поплескались в озере, — напомнил Криврин. Акира за его спиной активно закивала.

— Я не…

— Ну и зря!

— Серпенты любят воду? — удивился Кайто, помимо воли улыбнувшись.

— Этот-то крокодил? — воскликнула Гадюка, повиснув на плече у Криврина. — Да его из душа не вытащишь! Что ты на меня шипишь! — она ткнула ящера в чешуйчатую щеку, а потом туда же поцеловала. Криврин что-то негромко рокотал, как старомодный закипающий чайник.

— Ладно, — фыркнул Кайто. — Я и правда пойду посплю немного, пока у нас есть время. Капитан, идем. Нам всем стоит отдохнуть…

Пока еще есть время.

14. Семеро

Гадать, кто именно из пиратских капитанов окажется предателем, оказалось не лучшей игрой. Арчи предлагала закрепить на электронной доске их фотографии (у кого они были) и вычеркивать, как в детективах. Криврина она пообещала вычеркнуть первым, заслужив одобрительное ворчание. Несмотря на шутки, между ними поселились волнение и выбивающее из равновесия ощущение, когда не знаешь, на кого можно положиться. Кайто помнил, что во время войны предателей не было: перебежчиков, шпионов, тех, кто сливает информацию. Просто потому, что никакой серпент не договорился бы с человеком, и наоборот, все понимали, что хорошим это не закончится. Полагаться на Акиру и Арчи тоже было привычно. А теперь… Кайто даже не знал, стоит ли верить Госпоже Удаче, которая подкинула им досье на остальных Семерых.

Вот Кайто и становился дерганым. Больше обычного. Блеск подкрался к нему неожиданно — ходил фэйт так тихо, что человеку сложно было его различить. До Варшавы осталось всего ничего, вот они все и слонялись по кораблю; Арчи с Акирой повезло, для них нашлась работа: чинить, собирать данные, расшифровывать. Услуги бойца им сейчас не были нужны.

Улыбнувшись, фэйт положил руку ему на плечо. Кайто вздохнул. Все-таки это напрягало; довести бывшего космодесантника до инфаркта неожиданным появлением довольно-таки сложно, но вот до небольшой резни… Блеск протянул ему нож рукоятью вперед, обычный такой десантный ножик. Кайто стал чаще носить его с собой, когда клинок в руке его подвел, чтобы не остаться безоружным в случае чего, но не привык еще, вот и снова посеял нож в каюте. Блеск подобрал и…

— Ты говорил, что твое имя значит Полет и Море, — пояснил Блеск. — Это письменность моего народа. Правда… море я никогда не видел, но ваши озера на поверхности похожи на море больше, чем наши, и я…

Это было неожиданно: и то, что Блеск запомнил, и то, что выгравировал имя на клинке. Найти на огромном линкоре что-то для гравировки по обычной стали было несложно, но ему явно пришлось обратиться к команде, к ремонтникам, которых он дичился. Кайто улыбнулся, боясь показаться неблагодарным, и взял нож.

— Но я ничего не сделал, — сказал он. — Мы не… никого не спасли.

— Я знаю. Эти ножи не дают… за что-то, — смутился Блеск. — Душу не нужно заслуживать, она всегда твоя.

Рука Кайто дрогнула, хотя металл не должен был дрожать. Он посмотрел на фэйта, показавшегося вдруг гораздо старше и мудрее. Впрочем, несколько мгновений спустя Блеск стал напоминать радостного мальчишку, когда принялся рассказывать, как надо рисовать их иероглифы — фэйты их так не называли, а прозвали Знаками. Кайто рассматривал змеяющуюся надпись.

— Знаешь, это похоже на письменность Народа, которую изучала Лисица, — сказал он. — Не может это быть связано? Вы столько лет…

— Прожили на их, — Блеск замялся, подбирая слово, — могиле?

— У вас тоже много глаз, как и у них. Не то чтобы я что-то имею против! — воскликнул Кайто, чтобы фэйт не разобиделся.

— Зато у меня нет щупалец, — улыбнулся Блеск, возможно, успокаивая себя.

Когда он ушел, из каюты высунулась лохматая голова Арчи, которая подозрительно прищурилась и посмотрела на Кайто:

— Вы что, флиртуете?

— Это называется изучением культурных особенностей, — отмахнулся от нее Кайто, не уверенный, что Блеск даже знает такие слова, ну, или что хотя бы догадывается об их значении. Похоже, фэйты, чьей главной целью было выживание на мертвых мирах, были мало склонны к романтике, а всех в коммунах считали семьей. — Он подарил мне душу.

— Свою?

— Нет, мою.

— А-а, это еще ладно, — фыркнула Арчи. — Вы странные. Хочешь посмотреть на усилитель для лазера?

— А ты нормальная! Кто такое предлагает друзьям?

— Сначала усилитель, а потом можем устроить вечер кино, битву подушками или что там друзья должны делать!

Кайто пожал плечами — ему все равно нечем было заняться. И, конечно, смотреть, как Арчи копается в хламе, пытаясь создать из него что-то смертоносное, было совсем не странно. Вовсе нет.

***

Семеро были живой легендой, но никто до конца не знал, кто они такие. Про кого-то складывали истории и красивые легенды, писали приключенческие романы, как про Лисицу, кто-то ради своей безопасности предпочитал оставаться в тенях, как Госпожа Удача, но сами их имена весили очень много, чуть ли не больше, чем имена, например, сенаторов Коалиции, которые отвечали за будущее всего человечества. Они давно заработали себе дурную