Тени двойного солнца - А. Л. Легат

Вы уже смекаете, что думал я лишь о том, как бы привязать этого остолопа к дереву и вспомнить про него лишь на обратном пути.

– Под ноги гляди.

– …И ведь никто, окромя нас и них, ничего не ведает. Вот что лучше частоколов, да? Секреты, – хихикнул Живчик, раздавив толстую ветку. – Может, Веледага чего знает, – грустно добавил он. – Он всегда знает.

Живчик опасливо обернулся, будто сам Веледага только что справлял нужду в кустах и вылез за широким листом. Впрочем, будь оно так, Живчик бы его не разглядел в черноте леса.

– Вдруг он уж все забрал, – Живчик ударил себя по щеке, сражаясь с комаром, – а мы зря топчемся. Вдруг Кисляк был не при делах. Ты как скажешь?

– Скажу, что теперь самое бы времечко тебе заткнуться. – Я высмотрел тонкую тропу.

Дубрава оказалась небольшим селом. Строили вплотную, а деревья оставляли нетронутыми – корни славно сушили островки земли. Я разглядел собачьи будки и пару телег, в которых не то спали, не то разлагались люди. Возможно, и то и другое одновременно. Сраные болота.

Я поманил Живчика, и мы ушли вправо, не разбудив псов. Дозорный пробормотал что-то во сне и запрокинул голову: скоро проснется, как шея затечет. Я ускорил шаг, наплевав на полуслепой хвост.

– Эй, – шепнул этот огузок.

По счастью, нас не услышали. Житница – или то, что походило на нее, – стояла ближе к мелкому огороду и хлеву. Большая удача, коли меня спросите: уходить проще в темени, поодаль от дорог и сельских халуп.

На единственной двери висел крупный замок. Отмычка легко зашла в щель, и я без слов попросился в гости. Железо встретилось с железом, что-то скрипнуло…

И позади нас начали гоготать.

– Ой, – подпрыгнул Живчик.

Повидавший вор в такие часы смекает, что спешкой делу не помочь. Хохот и пьяный галдеж приблизились, Живчик дернул меня за плечо. В тот миг, клянусь матушкой, я хотел ударить его до беспамятства и бросить в огородах. Но я цыкнул и продолжил возиться с замком. Ощупью Живчик прокрался вдоль стены, спрятался за углом.

Пьяные солдаты прошли мимо курятни, поминая чью-то матушку. Один прищурился, ступил в лужу и уперся лбом в стену житницы. Послышалось журчание: я так и не понял, успел ли солдат приспустить портки. Он мычал какую-то песню, а друзья звали его к себе, то с насмешкой, то со злобой.

Должно быть, Живчик по ту сторону угла тоже обделался. По крайней мере, я наконец-то не слышал, как он пыхтел. На запястье сидел жирный комар и раздувался от крови.

Закончив дело, солдат попрыгал на пятках, стряхивая лишнее с конца. Посмотрел на огороды полуслепыми глазами и, шатаясь, вразвалочку отправился к друзьям. А я как раз управился с замком. Дверь открылась без скрипа, пропуская внутрь молочный свет луны. Пыли почти не было: за житницей ухаживали. По следам на полу можно было просечь, что сундуки здесь припрятали недавно.

– Как он тебя не приметил? – Живчик снова вертелся подле моего уха.

– Луна светит с востока.

Живчик завертел головой, пытаясь прикинуть, откуда мы зашли в Дубраву.

– А, – сдался он. – Железный ты. Я б струхнул.

Я поводил руками по сундукам у стены, хоть весь скарб видел и в чернильной тьме.

В одном хранили мешковину. В другом – мелкий инструмент и обломки старого. В житнице держали пучки трав, бочки с соленьями, солонину, щепь для коптилен, прохудившийся мешок с зерном, укрывали полевок и крыс…

Пусто. Я погнал Живчика наружу.

– Неясно, для чего вешать такой славный замок на такой пустой сарай? – шепнул он в обиде.

Мы вышли налегке. Повесив замок на прежнее место, я с тоской глянул в сторону высокого дома с чердаком. Забрехал пес.

– А ну, уймитесь! – крикнул проснувшийся дозорный.

Мы выждали, пока развеселые солдаты притихнут под крышей соседнего дома. Пес так и брехал, изредка умолкая. Коли вы уже смекнули, то было нам только на руку. За ставнями просторного дома заиграли блики огня.

– Казарма, – шепнул Живчик, будто и без него не ясно. – Должно быть, там все добро.

Я присмотрелся к высокому дому напротив. Покачал головой. В казарму соваться стоит в последний черед. Успеется.

К тому же я не единожды слыхал, что солдату не доверят сторожить ценности, коли это не сокровищница за двумя замками или не сраный банк. А вот дом смотрителя или старейшины – напротив. Все эти старики полагают, будто перехитрят вора. Или спугнут его целой казармой по соседству.

– Обожди снаружи, – шепнул я.

И, конечно, Живчик никого бы не послушал, кроме Коряги. Он шел следом, оставляя глубокие следы, загребая через три шага размокшую глину носком. И я чувствовал, что мокну от страха.

– Погоди, – без особой надежды попросил я и проскочил за угол. Поддел ножом ставни, которые скрипели на ветру. С таким домом и охрану не ставь – без толку.

– Во дурни, – хихикнул Живчик, пролезая вперед меня в дом.

Ясно как сраный день, удачу свою он исчерпал еще на подходах в Дубраву.

– Видишь чего? – шепнул он мне в ухо, когда я приземлился и притворил ставни за собой.

Нет, когда угодно меня схватят и спросят: «Хорошо ли вдвоем на дело ходить?» – и я отвечу одинаково.

– Темно, хоть глаз выколи, – шепнул я.

Должно быть, только для поклажи мул Живчик и сгодился нашей когорте.

Пол застелили коврами. Старейшина или смотритель неплохо устроился. В таком коридоре немудрено и потеряться, особливо когда на вылазке впервые. Живчик дважды не вписался в поворот, пока мы пробовали разные двери. Я высматривал следы на половицах. Коли комната жилая, там частенько топчутся, и дверь засалена у откоса и ручки.

Вторая по счету была крепенькая, едва тронутая. С аккуратным замком.

«Нашлась, милочка», – улыбнулся я.

Живчик то и дело касался моего плеча, будто хватался за мамкин подол, пока я возился с отмычками. Я ударил его по руке, когда он полез вперед меня. Петли у дверей визжат не хуже пуганной девки, коли обращаться с ними, как приспичит.

Бережно, точно погладив плечо матушки, я отворил дверь.

– Ох… – выдохнул Живчик, и впервые зажал себе рот. Больше от удивления, чем для пользы.

В четырех стенах обустроили небольшую кладовую. Здесь было всего понемногу. Рассовано и припрятано по шкафам, полкам, громоздким сундукам с железным кантом. Мешочки с толчеными специями, шелковые сорочки, свертки шкур, столовые приборы, ароматные масла. Судя по стойкому шлейфу, последнее здесь недавно разлили.

– О-о… – стонал Живчик, не зная, за что ухватиться.

Я знал. За дверцами всегда все самое