Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Вот это да! — выдохнула Аня. — А ты так можешь?

— Нет, — удивленно ответил я.

— А ну, давай попробуем, — деловито буркнула Аня и протянула руку к моим штанам.

Я сам достал писюн, задрал кожицу на головке и удивленно ее рассмотрел.

— Я отсюда только писаю, — удивленно констатировал я.

— Давай я попробую, — Анька взяла рукой мой писюн и стала водить кожицу на нем туда-сюда.

— Пососи, — посоветовал я.

Аня наклонилась ко мне, взяла в рот писюн и стала старательно его сосать. Это было хорошо. Но иногда Анька так сильно всасывала его языком что мне становилось немного больно, и я стал бояться как бы она его вовсе не откусила. Я выдернул писюн из ее рта. Он при этом чмокнул, как пробка из горлышка бутылки.

— Покажи лучше мне свою писю, — оправдался я.

Анька тут же легла на спину, сбросила трусики и широко раздвинула ноги. Я лег на живот между ее ног и стал рассматривать ее щель. Волос не было совсем. Вокруг щели бугрилась опухлость. Я стал пальцами ощупывать щель, исследуя ее как ученый. Бугристая опухлость легко раздвинулась, она была мягкая, и под ней оказались два розовых лепестка, я раздвинул и их. Под лепестками открылась нежно-розовая, маленькая раковина точь-в-точь такая, какую я лизал под столом… Сердце у меня заколотилось, мне так захотелось лизать ее, что я не выдержал, потянулся и лизнул.

— Ой! — ответила Аня, зажала мою голову ладошками и прижала ее к своей раковине.

Я стал лизать. И правду говорила тетя Тамара, что у Аньки какой-то нежный запах…

Я лизал, Анька сопела. Нам обоим было приятно. Мне хотелось проникнуть внутрь, я подлез пальцем к раковине и стал совать туда указательный палец. Он немного влез, а потом на что-то наткнулся. Я стал шарить пальцем внутри раковины и нащупал маленькую дырочку. Палец не лез, я стал крутить им как гвоздем и наконец Аня выгнулась и палец проскочил. Анька ойкнула и стала подбрасывать меня, я же работал пальцем туда-сюда, но уже не сосал, т. к. Анька очень сильно подбрасывала свой живот. Потом она дернулась, замерла, опять дернулась и расслабилась. Я перестал совать палец туда-сюда, а стал им ощупывать внутри. На что-то твердое наткнулся.

— Давай, лучше, я тебе пососу. — вскинулась Анька.

Я вынул из нее палец, лег на спину, Анька взяла мой писюн в руку и сразу сунула его себе в рот.

— Только не откуси, — буркнул я.

— Угу, — ответила Анька и стала сосать уже осторожно.

Она сосала, по мне разливалась истома. Пели птицы, ветки кустарника прикрывали солнце, мой член приятно ласкался сосанием нежных губ, щекотался Аниным языком. Так бы вечно лежать! Наконец знакомое блаженство внизу живота стало подкатывать, я задергался у Ани во рту, кончил. Наступила блаженная истома.

Не помню, сами мы пришли или нас позвали. Было уже темно. Гости все еще пели песни, но их стало меньше. Мама была раскрасневшаяся, веселая, красивая. Вместе с несколькими женщинами они танцевали. Мама протянула к нам с Анькой руки и позвала танцевать вместе с ними. Глаза у нее были влажные, она все время смеялась. Наклонившись, прижала меня к себе, звонко поцеловала и зашептала жарко мне на ухо: — я пьяная-я-я!.. Я обнял ее за шею, тоже поцеловал и прошептал тоже на ухо: — я люблю когда ты пьяная — ты красивая.

Она залилась смехом и мы стали танцевать вместе. Мне была так хорошо, что я потанцевав немного — закружился, закружился. Анька запрыгала, запрыгала и мы с ней повалились на пол. Мы лежали на спине, а над нами двигались. сучили ноги и виднелись разноцветные трусы. Это было очень красиво! И вдруг я увидел те трусы и те ноги. Я потянулся к ним руками. Красивая белокурая женщина, с большим ртом и крупными, ровными белыми зубами наклонилась ко мне и подняла меня на руки. Когда она улыбалась, казалось что светит солнце! Она подняла меня под мышки, бросила себе на грудь, я раздвинул ноги, обхватил ими ее талию и оседлал ее живот, обхватив ее шею руками.

— Какой у тебя чудный мальчик! — ослепительно улыбаясь сказала она маме. — Пусть приходит ко мне в гости. Он ворует у меня вишни, но пусть приходит… Ты знаешь, у меня никого нет. Ты можешь спокойно оставить его у меня. Коля, приходи ко мне, я покажу тебе много интересного. Мы вместе с тобой будем работать… в саду.

— Забирай! — хохоча ответила мама. — Он со мной бездельничает.

— Придешь? — чмокнула тетя Катя меня в губы. — Только не через забор, а в калитку. Я покажу много интересного.

— Да, — отбросив голову назад и упираясь ей в груди, засмеялся я стеснительно от воспоминаний того, что я наделал под столом.

Она отпустила меня на пол. Нас подхватила тетя Тамара и, сказав маме, что сама уложит нас спать, повела в спальню. Раздела. Подмыла. Особенно тщательно мыла мой писюн и яички. Они легко перебирались ее пальцами под мыльной пеной. Было очень приятно ощущать такую ласку. Внутри живота что-то щемило. Тетя Тамара обнажила головку моего члена и тщательно ее вымыла.

— Здесь должно быть всегда чисто, — как бы между прочим заметила она. — Мой чаще. Или меня проси…

Анька выставила живот своей маме для поцелуя и тетя Тамара поцеловала ее в писю. У меня вновь что-то приятно защемило внизу живота.

— А Коля тоже хочет? — спросила тетя Тамара.

— Хочет! Хочет! — запрыгала Анька.

Тетя Тамара наклонилась к низу моего живота, осторожно взяла губами мой писюн и нежно втянула в рот. Я ойкнул и замер. Какая прелесть!

— Что, щекотно?! — прыгала от восторга рядом Анька.

Я ничего не смог ответить, я был не в состоянии. Тетя Тамара выпустила изо рта мой писюн, погладила рукой по моей попе, подхватила нас с Анькой: — Пошли. Уложила она нас вместе. Аньку к стенке, меня с краю.

— А поцеловать! — Анька протянула обе руки к тете Тамаре. Тетя Тамара перегнулась через меня, нависла над Анютой и стала взасос целовать Аню. Та обняла голову своей мамы и стала подталкивать ее вниз. Тетя Тамара чмокала грудь Анки, живот, опускаясь к низу ее живота. Анька, толкая мамину голову, широко раздвинула ноги, и губы тети Тамары прижались к пухлым губам Аниной писи в долгом поцелуе. Я во все глаза смотрел на то, как она целует писю, на виднеющиеся в прорези открытого сарафана висячие, тяжелые груди. Мне так захотелось их пососать! Я прямо ощущал на руках, на губах их приятный, спокойный вкус. Я подполз к тетиным грудям, засунул руку за пазуху, провел пальцами по прорези между грудями, они провалились в эту прорезь, ощутив теплоту и тяжелую мягкость грудей, я стал гладить одну из них, добрался внизу до соска и стал его мять пальцами, опять-таки ощущая приятную тяжесть. Тетя Тамара потянулась рукой к своему выставленному заду, перебирая пальцами задрала подол своего красивого сарафана, обнажив трусы, зацепила пальцем резинку и потянула вниз, у нее что-то не получалось. Я понял о чем меня просит тетя Тамара, я оставил ее сосок, слез с кровати, подошел к ее заду, взялся обеими руками за резинку трусов и потянул их вниз, у меня заныло внизу. Передо мной вновь открывались великолепные ягодицы тети Тамары. Я стянул с нее трусы, она с готовностью расставила ноги, выставила мне зад прямо в лицо, и я припал жадным ртом к ее прелестям. Я дурел от этого чудного, терпкого запаха, я взахлеб лизал мокроту, которая не кончалась, я прямо с носом залез в ее писю, стал задыхаться и, чтобы хоть как-то дышать, опустился чуть вниз и впился дрожащими губами в торчащий нижний тетин сосок. Тетя застонала, я чуть ослабил губы, перестал языком втягивать сосок в себя, и она стала равномерно то всовывать свой сосок в мой рот, то высовывать. Мне это очень понравилось. Когда сосок выходил из меня, нос мой тоже выходил из раковины, я заглатывал воздух, потом сосок вновь входил, как поршень в мои губы, а мой нос — в раковину, и когда сосок касался моего языка во рту, я успевал его лизнуть, от этого сосок вновь устремлялся вверх.