Решения принимались на земле - Степан Гречко

На командном пункте комкора Рязанова в районе Таутошты под Дубоссарами, куда я приехал по поручению командарма, чтобы проследить за выполнением плана-графика вылетов авиационных групп, находился командующий фронтом Конев. Он завернул сюда по пути на НП действовавшей на этом направлении 7-й гвардейской армии.

Пехота и танки врага крупными силами контратаковали позиции наших войск. Генерал Рязанов, вызывая по радио одну за другой группы штурмовиков, давал им боевые задания и называл маршалу фамилии ведущих.

Помню, как в воздухе появилась очередная группа во главе с ведущимкомандиром 143-го гвардейского штурмового авиаполка С. Е. Володиным. Ее прикрывали истребители под командованием Героя Советского Союза С. А. Карнача. Генерал Рязанов дал Володину задание — авиабомбами и пулеметным огнем подавить огонь вражеского артполка, поддерживавшего контратакующие танки и пехоту. Володин трижды заводил свою группу на позиции фашистских артиллеристов. Три мощных удара — и результат налицо: наблюдавший за полем боя с воздуха в качестве разведчика капитан Д. А. Нестеренко доложил по радио, что огонь артиллерии противника подавлен, она прекратила обстрел позиций наших войск.

Очередной группе штурмовиков, которую возглавлял Бегельдинов, генерал Рязанов приказал наносить бомбовые и пушечные удары по контратакующим танкам и пехоте врага. Такие же задания получили командиры еще двух или трех групп штурмовиков, и вновь на КП послышался голос воздушного разведчика-наблюдателя: контратака отражена, огнем артиллерии и авиабомбами штурмовиков подожжено 16 танков и самоходок, противник понес значительный урон в живой силе и отвел свои войска на исходные позиции.

— Что и следовало доказать, — негромко произнес маршал Конев, внимательно следивший за ходом боевых действий.

Он сердечно поблагодарил генерала Рязанова за умелое управление действиями штурмовой авиации, приказал всем летчикам, участвовавшим в отражении контратак, объявить от его имени благодарность и уехал на НП 7-й гвардейской армии, на долю которой в тот день выпало немало испытаний.

Выйдя на рубеж Рэдэуци, Оргеев, Дубоссары, войска 2-го Украинского фронта прекратили наступление. После длительного и трудного боевого пути необходимо было привести их в порядок, пополнить, подтянуть отставшие тылы. Местные бои на земле хотя и продолжались, но накал их значительно снизился. Однако гитлеровская авиация продолжала совершать многочисленные налеты, часто массированные, на недавно освобожденные Красной Армией города, села, железнодорожные станции.

Нашей воздушной армии, понесшей в ходе Уманско-Ботошанской наступательной операции значительные потери, часто не удавалось вовремя предотвращать вражеские бомбардировки даже днем, не говоря уже о ночных: налетах. И хотя штурмовики и бомбардировщики под прикрытием истребителей систематически наносили удары по подходившим к фронту резервам противника, однако этого было недостаточно. Требавалось усилить борьбу с вражескими бомбардировщиками и истребителями в их собственном тылу. Наиболее сподручно это было делать с аэродромов, расположенных между реками Днестр и Прут, в районе Бельцы, Стефанешти. К сожалению, строительство полевых аэродромов в этом районе несколько задерживалось, и летчикам приходилось летать издалека.

В те дни, помнится, командарм вызвал к себе заместителя по тылу генерала Тараненко и потребовал от него решительно ускорить аэродромное строительство — полностью оборудовать в междуречье Днестр-Прут не менее сорока пяти действующих полевых аэродромов и такое же число лож-ных, чтобы ввести противника в заблуждение.

Прокопий Михайлович Тараненко и сам хорошо понимал, что новые полевые аэродромы нужны как воздух. Но задания командования армии не всегда удавалось выполнять в установленные жесткие сроки. В тот раз наш "тыловик" и пытался возражать командарму: дескать, сроки очень короткие, на строительство и оборудование в общей сложности девяноста аэродромов (вместе с ложными и запасными) требуется гораздо больше времени. И об обороне: какая, мол, это оборона, если истребители Подгорного и Утина продолжают ежедневно сжигать по 200–300 тонн горючего, а штурмовики Рязанова и Степичева еще больше. Люди заняты доставкой горючего, водители бензовозов часто целые сутки без отдыха проводят за рулем…

— Организовать доставку горючего обязаны вы, Прокопий Михайлович, и никто другой, — твердо объявил командарм. — То же и с аэродромами: сроки утверждены, менять их не будем.

Действительно, в снабжении горючим воздушная армия не получала отказа. Несколько хуже обстояло дело с бензином для "Аэрокобр" из корпуса генерала Утина. Эти истребители иностранного производства не могли летать на нашем, в ту пору еще в основном низкооктановом горючем. Бензин для них приходилось приобретать за океаном, как говорится — везти за тридевять земель, что порой и создавало непредвиденные задержки.

Получив от командарма завизированную карту развития аэродромной сети, начальник тыла генерал Тараненко ушел явно расстроенный и недовольный результатами состоявшегося разговора. Но Сергей Кондратьевич нисколько не сомневался, что тыловики выполнят задание, сделают для этого все возможное и невозможное. Так было всегда.

Я стал докладывать командарму обстановку за минувшую ночь. Он уже был осведомлен о ночной бомбежке противником эшелонов на железнодорожной станции Бельцы, о налетах вражеских бомбардировщиков на другие важные объекты, но выслушал меня внимательно, не перебивая. Затем прошелся из угла в угол по комнате, хмуро сказал:

— Едем к начальнику штаба фронта.

Генерал-полковник М. В. Захаров принял нас любезно. Охотно ответил на заданные Горюновым вопросы, поделился своими мыслями о положении на южном крыле советско-германского фронта. Рассказал, в частности, о том, что вступление советских войск в Румынию крайне обострило политическое положение в Странах Юго-Восточной Европы. Немецко-фашистская клика, боясь лишиться своих сателлитов и опасаясь народных восстаний, ввела дополнительные войска в Румынию и Болгарию, значительно увеличила воздушные силы. Об этом, разумеется, мы кое-что знали. Из донесений воздушных разведчиков было известно, что, в частности, на ближайших к линии фронта аэродромах противника теперь, с переходом советских войск к обороне, бомбардировщиков, например, базировалось в полтора-два раза больше, чем их было во время наступления войск 2-го Украинского фронта. В том, собственно говоря, мы и видели главную причину активности фашистской авиации.