Последние первые планетяне - Павел Третьяков

неожиданно посмеялась Бобби, – кто-то может сказать, что это странний вибор, чтоб осесть. Но так уж случилось. Здесь наш новий дом.

Давыдов слушал рассказ завороженно – не смел шевельнуться, пока девушка говорила. Стоило Бобби замолчать, как офицер поставил стакан на бетонное заграждение и с серьезным видом скрестил руки на груди.

– Я только сейчас понял… – вздохнув, вымолвил он, – отчего в прежние наши встречи ты выказывала недоверие ко мне. Я ломал голову, *что* сделал и сказал не так, – усмехнулся Николай. – Но теперь ясно! Дело в приятелях твоего бывшего. Я прав? Если да, мне жаль, что система подвела тебя.

– Практика показала, не все законники на фронтире – подонки, – впрочем, отмахнулась Бобби. – Не зря я хорошо высказивалась в отношении господина Громова. Как я говорила, он не раз помогал за годи, что ми живем в Борей-Сити. Он бил одним из немногих в городе, кто знал о моей прошлой жизни. Кому я доверяла.

– Он впрямь был человеком, на которого стоит равняться. Не перестаю находить этому доказательства. – (Бобби, попивая коктейль, кивнула, мол, это правда). – Что касается Саши, – тогда спросил Давыдов, нахмурившись, – полагаешь, эти события повлияли на нее?

Девушка устремила взгляд на дочку и, хотя старшина теперь не мог видеть лица Бобби, он почему-то знал, что она смотрит на Сашу с толикой сожаления.

– Это лишь догадка, – сказала певица. – Думаю, из-за того, с какой несправедливостью ми столкнулись, она теп’ерь одержима людьми, которие не допускают подобного. Реальними или видуманными. Ее гложет мисль, что кто-то может оказаться так же беспомощен. Потому, нав’ерное, она жаждет стать полицейским. – Настроения Бобби между тем сменялись, точно в каком-нибудь вихревом танце. Она ни с того ни с сего развернулась на месте и, рассмеявшись, ткнула собеседника в бок. – Ти знал, что она обожает вашу Камиллу Леонову?! – воскликнула она. – Веришь?! Часто говорит, что будет, как она. Защищать Борей-Сити. Носить юниформу. Стрелять из револьвера. Виглядеть такой же сильной…

Давыдов, впрочем, отозвался без лишнего энтузиазма:

– Офицер Леонова – прекрасный пример для подражания, спору нет, – согласился он. А затем пожал плечами и сказал: – Впрочем, думаю, если Саша будет так же сильна, как ее мать, этого уже будет достаточно.

Произнесенные вслух, слова внезапно ошарашили даже самого Николая. В голове они звучали ближе к сдержанному ободрению, чем полноценному комплементу. Потому Давыдов совершенно не ожидал, какой эффект они произведут. А именно: повисло неловкое молчание; Бобби взглянула на офицера не то с восторгом, не то с опаской – без сомнения, это было едва ли не самое приятное, что она слышала от кого-либо за многие годы. Как человек, единожды познавший предательство, она приучила себя не доверять ярким и красивым речам, и потому две сущности боролись в ней прямо на глазах Николая. Одна хотела сбежать и забыться, в то время как другая – остаться и отдаться на волю чувств. Эти две стороны оказались одинаково сильны, и на одна не одержала победу. Как это происходило неоднократно, Бобби предпочла остановиться на половинчатом решении и сделала вид, будто сказанное Давыдовым совсем не польстило ей. Более того: она не нашла эти слова хоть сколько-нибудь достойными внимания.

– А что сам? – потому сменила тему девушка. – Какая у тебя постидная тайна?

Старшина, решив, что будет справедливо подыграть, почти искренне удивился:

– Постыдная тайна? – переспросил он. – Вряд ли такая есть.

– Ой, уверена, с самого приезда люди спрашивают, как ти очутился в этом захолустье. – Бобби деловито прищурилась – она хорошо понимала, что попала в точку. – Раз об этом еще не болтают в «Пионере», ти никому не рассказивал. А раз не рассказивал – это какая-то тайна. Неприятний секрет. Ну же! Дов’ерься мне, – улыбаясь, настояла девушка.

Давыдова, однако, не нужно было уговаривать. Странным образом впервые по приезду в Борей-Сити он не чувствовал страха или стыда, или отвращения к себе, невольно вспоминая о событиях, занесших его на Запад. Он знал Бобби гораздо хуже, чем первого помощника, чем любого из офицеров управления, которые уже не раз задавали ему тот же самый вопрос – тем более, не доверил бы ей жизнь, как доверял каждому из коллег. Тем не менее, было ли дело в обстоятельствах беседы или исключительно в самом человеке, с которым он ее вел, Николай не чувствовал необходимости заковываться в ту обычную броню из глупых или, наоборот, не в меру помпезных философских комментариев, коими он привык предупреждать дальнейшие расспросы. Старшина как никогда чувствовал в себе силы и решимость поведать о постыдных событиях.

Посмотрев в глаза Бобби, переливающиеся, как звезды, от переменчивого света экрана, Давыдов сказал:

– Тебе не понравится история. Станешь думать обо мне хуже. – Он неловко улыбнулся: – Ведь я только заслужил доверие…

– Что это значит? – лишь сильнее заинтересовалась Бобби. – Неужто ти в ней злодей?

Николай, вздрогнув от выбранного девушкой слова, расстроенно покачал головой.

– В некоторой степени, – так или иначе, отозвался он. – Надеюсь, ты не станешь судить раньше времени. – Бобби без раздумий кивнула, и Давыдову стало легче. – Моя история берет начало много лет назад, – стал рассказывать старшина. – После блестящего – я не хвастаюсь – выпуска из академии меня поставили в офисы «СидМКом» в Бинисе. Назначили на должность старшего помощника начальника службы безопасности. Знаю, звучит тоскливо. Однако, если не вдаваться в детали, это была работа мечты. Не слишком ответственная, чтобы можно было вести активную светскую жизнь. Но достаточно заметная, чтобы крутиться на виду у крупных шишек корпорации. Быть, как говорится, всегда при деле. Этот пост обещал стать настоящим карьерным лифтом. Нет, даже трамплином, – горько выдохнул Давыдов. – Привести на самую верхушку корпоративной лестницы. – Он попытался улыбнуться, тем самым давая понять, что совсем не расстроен итоговым разворотом событий, однако не сумел выдавить мало-мальски искренней гримасы. Заметно расклеившись, Николай продолжил: – Так вот, в конце прошлого года меня позвали на новогодний корпоратив. Большое мероприятие. Элитное среди элитных в наших кругах. Я принарядился, подготовился к важным знакомствам. Взял с себя слово, что вечер станет началом моего пути к успеху…

– Что-то не задалось, в’ерно? – попыталась пошутить девушка.

Старшина снова не улыбнулся, но старания Бобби оценил:

– Не задалось, – бросил он, коснувшись плеча собеседницы. – На деле