Последние первые планетяне - Павел Третьяков

Невыносимое положение внезапно спас рокот автомобильных сирен. Из первых рядов, тех, что располагались под самым экраном, погудело несколько человек. Николай догадался, что это было своего рода сигналом к началу киносеанса. Диана, оборвав рассказ на полуфразе, погнала молодых людей к машине. Первый помощник, использовав положение, взял на ночь полицейский транспорт, желая побаловать невесту. Давыдов, откровенно, был не в восторге от романтического жеста Антона, потому как тот удосужился сообщить о нем только в самый последний момент, однако масла в огонь непростых отношений подливать не стал. Он только попросил припарковаться ближе к выезду, если вдруг автомобиль потребуется по службе.

К нему Диана и позвала поспешить приятелей, едва прозвучали гудки. Она пригласила Бобби, но девушка наотрез отказалась присоединиться.

– Я зд’есь только ради Саши, – объяснила она. – Лучше я найду местечко, откуда смогу видеть ее. Она буд’ет недовольна, но я должна. Надеюсь, ви понимаете, – извинилась певица.

Впрочем, невеста Минина не растерялась в опасном для ее плана положении.

– Думаю, Николай с радостью составит вам компанию, – довольно выпалила она. – Это безобразие: провести такой чудный вечер одной. Поддержи, Антон…

– Ди дело говорит, – наконец раскусил замысел невесты Минин.

Почувствовав себя загнанным в угол, Давыдов неуверенно закивал.

– Никто же не удивится, что я не в настроении для веселья? – бросил он, повернувшись к Бобби. Девушка глянула на старшину с любопытством, и Николай договорил: – Если вы не против, понаблюдаю со стороны. – Он смутился: – Не дадим друг другу умереть со скуки.

– Нав’ерное, не худшая идея, – пожала плечами Бобби.

– Разумеется. Отличная идея, – поддержала невеста Минина. Она ехидно заулыбалась, поглядев на Антона, и поскорее потащила его прочь. – Мы еще обязательно поболтаем потом! – выкрикнула Диана напоследок.

Вопреки переживаниям навязчивой сводницы, что без нее мосты между Давыдовым и Бобби с грохотом обрушаться, только оставшись одни среди толпы, молодые люди вздохнули свободно. Прогулявшись вдоль торговых рядов и сойдясь во мнении, что не найдется лучшего завершения жаркому летнему дню, нежели огромный стакан молочного коктейля, они заняли свободный пяточек у края парковки. Оттуда Бобби могла наблюдать за дочкой, в то же время без лишнего энтузиазма болтая о всяком.

Тем временем Саша располагалась от них в полусотне метров в компании сверстников. Детишки сидели полукругом в громадном кузове пикапа, повернутом к экрану, и, пока ползли начальные титры, склонились вперед, чтобы послушать чей-то увлекательный рассказ. Вскоре Николай разглядел в полумраке, что говорит именно Саша, и почему-то офицера совершенно не удивило, что девчонка находится в центре всеобщего интереса. Она была, бесспорно, умна и находчива не по годам, какими порой оказываются дети одиноких родителей, вынужденные компенсировать недостаток внимания ускоренным самовоспитанием. В единстве с шебутным фронтирским характером это давало совершенно потрясающий эффект. Давыдов глядел, как дети: и мальчишки, и девчонки, – глядят на нее с восхищением, жадно ловят каждое слово, и почему-то невольно думал, что Бобби по натуре, должно быть, в точности такой же человек, просто по какой-то причине научившийся или взявший за привычку скрывать это в себе. Ему было любопытно проверить собственную правоту, но в то же время боязно спугнуть девушку, так что он продолжал потягивать коктейль и спрашивать о всяких глупостях, вроде того, как она относится к музыкантам-синтетикам или почему на фронтире не оставляют чаевых.

Однако продолжаться вечно незамысловатая трескотня молодых людей не могла. Хотя с их позиции у края четырехуровневой парковки открывался умиротворяющий вид на ночной Борей-Сити, дремлющий в безмолвии, Бобби тем не менее не сводила с дочки глаз и сама того не замечала, как с каждой минутой все больше откровенничает о Саше. Она дорожила дочкой больше всего в жизни, с удовольствием делясь этим с людьми, если те готовы были слушать. Давыдов слушал не иначе, как с восхищением. В конце концов разговор незаметно преодолел ту грань, когда болтовня впустую сменяется сначала личными вопросами, а затем настоящими откровениями.

В этот момент Николай вспомнил одну вскользь брошенную невестой Минина фразу.

– Все хотел спросить… – начал старшина неуверенно. – Диана как-то обмолвилась, что Саша в школе не перестает говорить, будто пойдет в законники. Знала? – Они уже давненько перешли на «ты». – Она правда мечтает о службе в полиции?

– Боюсь, да. Не сказала би, что это удивляет, – отозвалась Бобби. Она потрясла стакан. Убедившись, что он еще не пуст, отпила. – Правда, – продолжила она через паузу. – Сколько ее помню в сознательном возрасте, в’ечно увлекалась какой-то героической темой. Видишь? – Девушка показала на экран, где Атомный Ворон совершал очередной грандиозный прыжок с крыши небоскреба. – Болтает об этом постоянно. Намеревается быть супергероиней. Или хоть законником.

Давыдов сдержанно улыбнулся:

– Смело. Особенно на Западе.

– Ага. Кажется, я отчасти в этом виновата, – нахмурившись, ответила певица. Николай открыл было рот: спросить, что она имеет в виду, – однако Бобби сама пояснила: – Не люблю рассказивать, – призналась девушка. – Все-таки городок крохотний. Но ти, как полицейский… думаю, понимаешь, когда нужно промолчать, правильно? – (Давыдов без раздумий закивал). – Д’ело в том, что ее отец… он бил сложним челов’еком. Он плохо обращался со мной и порой у нее на глазах. – Голос Бобби не дрожал, однако она говорила с паузами, как бы собираясь с духом каждый раз. – Хочется верить, Саша била слишком мала, чтоби запомнить конкретние вещи. Все же иногда кажется, она помнит и понимает все. Что я била беспомощна, а полиция не хот’ела помогать, так как там служили его знакомие. Это продолжалось годами…

– Еще по другую сторону границы? – воспользовавшись паузой, спросил Николай.

– Давно, на родине, – кивнула Бобби и улыбнулась. Как ни странно, она была рада, что Давыдов не стал растрачивать слова на пустые сожаления, как это делали десятки людей на ее памяти, впервые слыша ту же историю. – В общем, это длилось долго, – продолжила девушка. – Слишком. Все изменилось, когда Саше стукнуло с’емь. Не знаю, почему именно тогда, но в моем мозгу что-то переключилось. Я твердо решила, что так больше продолжаться не мож’ет. Собралась с духом, и ми сбежали. Сначала из родного городка, а потом взяли и перемахнули через границу. Ехали на восток, перебирались с м’еста на м’есто, пока не оказались в Борей-Сити. Знаю, –