Последние первые планетяне - Павел Третьяков

так, как вели бы в обыкновенный день, чтобы не давать горожанам повода судачить. Не дать слухам разойтись по округе – была единственная, но меж тем наиболее важная задача, возложенная на плечи оставшихся в Борей-Сити. Они прекрасно справлялись.

Дальше оставалось ждать сигнала от команды Давыдова.

На станции близ Печорина дела тем временем обстояли отнюдь не так хорошо. Люди, ответственные за грузовой состав в Большом Кольце, немало сплоховали с той единственной задачей, которая перед ними стояла. Они позабыли переставить специальный бронированный вагон, обычно присоединяемый для ремонтной бригады, ближе к локомотиву, дабы офицеры, укрывшись в нем, могли наброситься на бандитов исподтишка. Когда отряд Давыдова прибыл на место, обнаружилось, что вагон закреплен в хвосте – в сотне метров от кабины, что лишало законников преимущества их плана. Начальник станции, который, как понял Николай, слыл крупным должником Папы Нестера, иначе было не объяснить его недюжинной вовлеченности в происходящее, заверил старшину, что работники легко исправят допущенную оплошность, однако понадобится не меньше часа на манипуляции с составом. Борейские офицеры усердно поразмыслили над положением и в конечном счете предпочли отказаться от предложенного выхода. Незапланированная задержка поезда, по их мнению, стала бы поводом для Призраков заподозрить неладное. Они сочли подобную перспективу куда бо́льшим риском в сравнении с потерей безопасной позиции. Потому заняли один из обычных вагонов, чтобы как минимум не потерять выгоды своего положения. Это был первый звоночек подстерегающих законников невезений, который Давыдов, впрочем, решительно проигнорировал.

На часах проступила четверть двенадцатого. От Антона Минина прилетело сообщение, что на борейской станции все готово к началу облавы, и команда Николая стала собираться к отбытию. Вагон, который офицеры выбрали как новую позицию для засады, был грузовой: с громадными и плохо защищенными створками с обеих сторон, что делало из него совершенно неприемлемое укрытие, а также безо всяких средств на случай экстренной остановки состава. Единственным его преимуществом являлись протянутые по периметру, словно лентой, окна – довольно низкие, чтобы человек среднего роста мог выглянуть в них, не вставая на цыпочки. Когда печоринская станция наконец осталась позади, и поезд, объехав пару невысокорослых холмов, выбрался на равнину между двумя городами, Николай с изумлением стал глядеть то в одну сторону, то в другую, и повсюду глазам представала бескрайняя гладь западных степей. Лучшего обзора местности уже, пожалуй, было не добиться в тех обстоятельствах, в которых оказались законники. Потому Давыдов впервые за утро искренне порадовался, что в коем-то веке фортуна подала руку помощи. Он смекнул, что, с какой бы стороны Призраки ни решили нанести удар, упустить их приближение к путям будет попросту невозможно.

Он хотел поделиться наблюдением с Камиллой, с которой вел оживленную беседу еще за десять минут до того, однако обнаружил ее забившейся в угол вагона с коммуникатором в руках. Девушка строчила сообщение, силясь противостоять небольшой тряске. Растерявшись, Николай позабыл, о чем хотел рассказать.

– Кому письмо, если не секрет? – спросил он, разведя руками. – Все в порядке?

Леонова недоуменно подняла глаза над экраном. Похоже, она не поняла, что старшина обратился к ней. Девушка захлопала глазами и только через паузу отозвалась:

– Извиняйте, – сказала она, натужно улыбнувшись. – Дядя настоял, чтобы докладывала как можно чаще. Да, не по правилам, – оговорилась Камилла. – Понимаю. Мы договаривались выходить на связь только между собой. Но он волнуется не меньше. Уж вы должны понимать.

– Правда? – пожав плечами, переспросил Николай. – Потому что в случае провала, как и Сергея, меня ожидает народное линчевание?

Сохранявший молчание с момента отбытия Князев внезапно выругался на весь вагон.

– Что за бред? – бросил он, и Камилла со старшиной одновременно уставились на него. – Пускай только попробуют сунуться. Я всякому рожу начищу!

– Благодарю за самоотверженность, Марк, – впрочем, остудил пыл коллеги Давыдов, – но, не сомневаюсь, в этом вопросе начальство встанет на сторону недовольных. Меня выпрут прежде, чем вы успеете прочитать об этом в утренней газете.

Камилла посмеялась, обращаясь к Князеву:

– С каких пор тебя вообще заботят другие?

– Не обольщайся, Мила, о твоем дядюшке я думаю в последнюю очередь. Он-то может катиться на все четыре. Однако старшина… – Парень странно посмотрел на Николая, что тот не сразу догадался, что это, по всей видимости, взгляд уважения или даже некоторой теплоты. – Его в обиду давать нельзя, – договорил Марк. – Головастого человека у нас днем с огнем не сыщешь. Каждый на вес, сука, золота.

– Быстро меняются твои взгляды, – цинично отозвалась Леонова. – Без обид, босс, пару месяцев назад он слушать бы вас не стал. Не то что вступаться.

Вместо того чтобы по обыкновению вспылить, Марк обреченно покачал головой.

– Очень зря, – вымолвил парень, поразмыслив. – Не смотрите так, я признаю ошибку. – (Камилла со старшиной действительно удивленно уставились на коллегу). – Я кое-чего вам не рассказывал касательно случая с Ильей… того, перед госпиталем. Если б мы с братом больше доверяли боссу, Илья сейчас был бы с нами.

– О чем ты? – настороженно переспросил Николай.

– Мы торчали в засаде не первые сутки, – ответил Марк и крепко приложился кулаком по стенке вагона. Грохот стих, и он продолжил: – В городе ничего не происходило. Мы были уверены, вы ошибаетесь, и основной движ случится на Тракте. Куда назначили себя да Милу. Думали, надеетесь выпендриться на новой должности.

– Я бы никогда…

– Теперь я это знаю, – перебив, закивал Марк. – Но тогда мы считали, вы по-крупному лажаете. Отправили нас на задворки, где ни черта не происходит. Поэтому, когда мы заметили пикап, то не предали этому должного значения. Проклятье, это же было очевидно! – Он снова стукнул по стенке и выругался, видимо, ударившись костяшками. – Но нет! Разумеется, мы не доверились вашей чуйке. Решили, что всяко разберемся лучше пижона из Большого Кольца. Я кричал Илье, чтоб он не порол горячку. Но без толку. Вы успели заметить: моего братца было не остановить, если он вбил что-нибудь в башку. – Парень горько посмеялся: – В тот день мы дорого поплатились за недоверие. Больше я так не ошибусь…

Договорив, Марк посмотрел на товарищей и, как бы убедившись, что его поразительно длинный спич сумел ответить на интересующие их вопросы, устремил взгляд в окно: куда-то вдаль залитой золотым светом прометея степи. Он погрузился в прежнюю сосредоточенную задумчивость, в которой пребывал от самой печоринской станции, и