Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

Однако ни эти углубления в психологический анализ, ни возражения бывших и нынешних сторонников так и не могли изменить ситуацию. Маргарет продолжила «завинчивать гайки».

– Наличие значительного парламентского большинства и отсутствие сильной оппозиции значительно усложняют как консолидацию собственной партии, так и управление страной, – предупреждал «последний из могикан» в окружении Тэтчер Уилли Уайтлоу.[595]

Разлад в лейбористской партии и отсутствие сильных оппонентов в своей собственной предоставили Маргарет практически неограниченную власть. Ее сила стала пугающей, поведение – авторитарным. Долго так продолжаться не могло. На рубеже десятилетий стало очевидно: чтобы спасти завоевания тэтчеризма, необходимо отделить его от самой Маргарет Тэтчер. И тогда случился переворот.

Глава 7. Триумф и трагедия

«Толкни падающего»[596]

В мае 1990 года Великобритания находилась в ожидании предстоящих торжеств. Полвека назад, 10 мая 1940 года, командование государственным кораблем принял Уинстон Черчилль, сумевший доказать, что и момент кризиса может стать «звездным часом», если проявить достаточно стойкости, мужества и готовности рискнуть всем ради спасения собственной нации. Выступая 9 мая 1990 года, Маргарет заявила:

– Жизнь Уинстона Черчилля драматичным образом показывает нам, что, какие бы идеалы вы ни исповедовали, всегда найдется место для личности, для лидерства, для индивидуальности и решимости. История не раз демонстрировала нам, что судьба нации может быть изменена – как в лучшую, так и в худшую сторону – благодаря характеру и поступкам всего лишь одного человека.[597]

Воздавая должное своему кумиру и великому предшественнику, Мэгги, безусловно, говорила и о себе. Сумевшая благодаря собственным качествам возглавить сначала партию, а затем и страну, Тэтчер смело могла отнести себя к великим представителям человечества, от волевых усилий которых колесница истории продолжает свое поступательное движение вперед.

Мировая история обожает противоречия и на каждое утверждение с радостью выдвигает контраргумент. То же произошло и с Маргарет Тэтчер. Стоило ей во всеуслышание объявить о превосходстве отдельной личности над массой, как всего через полгода она лишилась своего поста, а на ее место сел человек, которого она сама же назвала «безликим».

Парадоксально: закат «железной леди» произойдет не в результате появления достойного оппонента, в равной схватке сумевшего склонить весы в свою пользу. Против Маргарет выступит неконтролируемая сила, масштаб которой будет настолько огромен, а ее появление – столь внезапным, что она удивит не только Тэтчер, но и других участников этой трагедии. Последнее слово как нельзя лучше описывает то, что произошло в Вестминстере в ноябре 1990 года. Это была трагедия, достойная пера Софокла, где воедино переплелись преданность и предательство, добродетель и жестокость, отчаяние и вера, забота о будущем и презрение к настоящему.

Британские историки Крис Кук и Алан Шкед назовут падение Тэтчер «самым безжалостным актом политической неблагодарности в истории современной Британии».[598] Член кабинета Маргарет Тэтчер Николас Райдли увидит в этом пример «средневековой дикости и свирепости».[599] А журналист Мэтью Пэрри сравнит тори с «диким племенем, убившим и съевшим свою мать».[600]

Да, политический язык давно не знал такой образности. Что же произошло на самом деле?

Все началось с отставки министра иностранных дел Джеффри Хоува в июле 1989 года. Бывший министр финансов в первом правительстве Тэтчер, Хоув был одним из наиболее длительных и влиятельных сторонников «железной леди». В июле 1989 года Тэтчер лишила его поста главы Форин-офиса, назначив своим заместителем. Он занял место ушедшего в отставку в 1988 году по состоянию здоровья Уильяма Уайтлоу.

– Что-то случилось с Джеффри, – комментировала Маргарет свое решение. – Его огромная трудоспособность осталась прежней, но что-то произошло с его целеустремленностью и способностью к анализу. Я не думаю, что отныне он был способен выполнять функции руководителя.[601]

Несмотря на всю свою кажущуюся важность, должность заместителя премьер-министра является по большей части буферной: влияние зама сильно зависит от его отношений со своим боссом. Учитывая, что между Тэтчер и Хоувом последнее время все чаще проскальзывали неприязнь и недоверие, перестановка главы Форин-офиса больше напоминала ссылку, чем повышение.

– Именно это и ранит Джеффри больше всего, – замечает Ян Гоув. – Подобное перемещение очень некрасиво. Мне кажется, назначение его на пост заместителя Маргарет – очень плохое предзнаменование для их дальнейшей совместной деятельности. Смотря в будущее, я не могу не предчувствовать беду.[602]

Гоув оказался прав, хотя, как таковое, смещение Хоува не выглядело чем-то необычным. Он давно расходился с Мэгги по вопросу вступления Великобритании в Европейское экономическое сообщество.

– Хочу обратить ваше внимание на особую важность того принципиального момента, что Британия должна занять ведущее место в локомотиве по имени Европа, а не плестись в обозе, – утверждал Хоув.

Тэтчер была непримирима:

– Величайшая глупость – садиться в поезд, совершенно не зная его направления. Люди, согласившиеся на подобный рейс, заслуживают того, чтобы двигаться рывками.[603]

Политические разногласия были не единственным, что разделяло Тэтчер и ее министра. Маргарет считала Джеффри слишком медлительным и нерешительным, совершенно не соответствующим ее стилю управления. Не зря некоторые депутаты прозвали его Могадон – в честь популярного успокоительного средства.

В конце 1980-х годов отношение Тэтчер к Хоуву стало ухудшаться, постепенно эволюционировав от обычного неприятия к презрению. Экс-министр высшего образования Джордж Уолден следующим образом описывает одно из заседаний на Даунинг-стрит:

– Я даже не знаю, что меня поразило больше – как Мэгги третировала Хоува или как он покорно сносил ее нападки. Разговоры шли о Европе и каких-то экономических вопросах. Малейшее отклонение от жесткой тэтчеровской линии – и бедняга Джеффри попадал под удар. На него обрушивались не просто резкие аргументы или колкие замечание. Это были личные оскорбления![604]

Джеффри стал не единственным, кто испытал на себе гнев «железной леди». В июле 1989 года Мэгги вновь принялась тасовать министров, словно колоду карт. Из двадцати двух членов кабинета перестановки и увольнения коснулись тринадцати! На следующий день после отставки Хоува «The Times» опубликовала фотографию кабинета министров Маргарет Тэтчер образца 1979 года.