Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

– Нация столкнулась с одним из самых серьезных кризисов нашего времени – борьбой экстремистских группировок с остальным населением. Мы сражаемся за великие цели! Правительство не отступит! Нация готова к тому, чтобы принять вызов! Демократия восторжествует![571]

Как это ни странно, но сначала политическое чутье подвело Маргарет: она неправильно расставила акценты в ирландском вопросе.

– Сейчас мы сражаемся в крупной международной войне против терроризма в Северной Ирландии, и нам нужно как можно больше войск, – утверждала Тэтчер в 1976 году.[572] Для нее это было всего лишь военное столкновение и не более того.

Только с годами она поймет, что ситуация выходит далеко за пределы обычной заботы «о наших парнях», гибнущих в Ольстере, и самой североирландской земле. Вопрос требовал не только, а возможно, и не столько военного, сколько политического решения.

В 1980 году конфликт вступил в новую фазу. Члены ИРА, заключенные в белфастской тюрьме «Мейз», начали голодовку. Они потребовали объявить их политическими преступниками, что повлекло бы за собой изменение условий содержания и придало бы их заключению определенный вес.

Подобный инцидент уже имел место в прошлом: тогда, в 1973 году, с подачи Уилли Уайтлоу, первого министра по делам Северной Ирландии, заключенным был предоставлен статус политических преступников с правом ношения гражданской одежды и рядом социальных благ, недоступных для обычных уголовников. Однако в 1976 году лейбористы отменили данные нововведения.

Четыре года спустя заключенные решили вновь нажать на правительство. В октябре 1980 года семеро из них объявили, что будут «голодать до смерти», пока власти не удовлетворят их требования. Спустя некоторое время к ним присоединились еще тридцать человек. Они надеялись, что сопротивление Тэтчер будет недолгим. Если уж им удалось сломать Хита, вряд ли они уступят женщине. Но, как и Скаргилл, и президент Гальтьери, да и сам Хит, они недооценили «железную леди».

Отношение Тэтчер было однозначным: если заключенные хотят голодать, доводя тем самым свой организм до истощения, – это их личное дело. Никаких уступок им от нее не дождаться.

– В этом мире не существует никаких политических оправданий для убийства или любого другого преступления, – заявила она 20 ноября 1980 года во время своего выступления в палате общин.[573]

Эту же мысль Маргарет повторила через несколько дней:

– Забудьте о таком понятии, как политическое убийство. Его просто нет.[574]

Первая голодовка была прекращена спустя пятьдесят три дня, в декабре 1980 года, когда один из участников оказался при смерти и потребовалось срочное вмешательство врачей. Тогда обе стороны восприняли это как моральную победу. Одни считали, что заставили правительство обратить на себя внимание; другие гордились тем, что так и не пошли на поводу у шантажистов. Все должно было решить новое столкновение.

В марте 1981 года один из самых известных членов ИРА, 27-летний Бобби Сэндс, приговоренный к четырнадцати годам строгого режима, организовал вторую волну голодовок. На этот раз дело обстояло намного серьезнее. Голодающие требовали частичного контроля над тюрьмой. Они пользовались симпатией обычных граждан. И что совсем уже фантастично, заключенный Боб Сэндс был избран в палату общин! Произошло это после скоропостижной кончины независимого депутата Фрэнка Макгвайера, на место которого выдвинули кандидатуру Сэндса. 9 апреля он одержал победу, набрав на 1400 голосов больше, чем его оппонент, прежний глава юнионистов Гарри Уэст. Но политическая карьера Сэндса продлилась недолго: 5 мая после шестидесяти шести дней голодовки он скончался.

– Мистер Сэндс – убежденный преступник! – заявила Тэтчер в палате общин, получив известие о его смерти. – Он сам лишил себя жизни. Это был именно тот выбор, который ИРА отказались предоставить большинству своих жертв![575]

Вскоре после Сэндса скончались еще двое голодающих, но и эти смерти не смогли поколебать решимость Маргарет.

– Готовы ли вы увидеть бесконечную череду смертей голодающих? – спрашивали ее журналисты.

– Это касается лишь тех, кто объявляет голодовку, и тех, кто заставляет их пойти на это. Я не собираюсь требовать от них продолжать начатое, я не собираюсь требовать от них умирать. Это они, ИРА, кто посылает своих людей на смерть, я же здесь ни при чем.[576]

Летом 1981 года последовало еще семь смертей. Но Маргарет не отступала. Пожалуй, в тот момент британцы точно осознали, какого лидера они выбрали. Поняли это и за пределами Туманного Альбиона. Когда еще за полгода до начала Фолклендской войны президент Гальтьери заметил, что нужно форсировать захват островов, потому что «эта женщина отступит», генерал Вернон Вальтерс парировал:

– Господин президент, «эта женщина», как вы изволили выразиться, заставила голодающих бунтовщиков играть по ее правилам. Тех же, кто не согласился, она заморила до смерти – и глазом не моргнула. Я бы на вашем месте подумал, прежде чем делать столь скоропалительные выводы.[577]

Однако Гальтьери останется при своем мнении, и хорошо известно, что из этого выйдет.

В октябре голодовки прекратились, что нисколько не ослабило напряженности. В глазах международной общественности повстанцы производили впечатление жертв. А последним, как известно, следует помогать. Так, из США в Ирландию утроился поток денежных средств и оружия. Бобби Сэндс превратился в национального героя, его лицо тут же появилось на плакатах для вербовки новых членов ИРА.

Моральная победа над голодавшими не смогла прекратить и террористические акты. В июле 1982 года недалеко от своих казарм в Гайд-парке была взорвана личная гвардия Ее Величества. Следующий взрыв в Риджент-парке унес жизни десяти человек, больше пятидесяти остались калеками. Самым жутким стал взрыв в Челси: бомба была начинена шестидюймовыми гвоздями!

– Сказать, что это сделали звери, нельзя – ни одно животное не способно на подобную жестокость! – негодовала Тэтчер.[578]

Все говорило о том, что одними танками сложившуюся ситуацию разрешить нельзя. Требовалось найти политическое решение. Именно этому был посвящен следующий год.

В мае 1984 года группа националистически настроенных политиков разработала так называемый Отчет форума по Новой Ирландии, предложивший три варианта выхода из политического тупика: 1) создание единого государства, 2) общая федеральная система с двумя столицами, но одним президентом и 3) некая форма совместного суверенитета. Психологически Маргарет, возможно, и была готова к рассмотрению данного отчета. Но всему помешало происшествие в небольшом городке Брайтон, где как раз должна была состояться ежегодная партийная конференция.