Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

В дороге ей сообщили, что операция началась крайне неудачно: два вертолета подбиты, три человека погибли. Как вспоминают очевидцы (открытия универмага с выступлением премьера ждали около 600 человек), на лице Тэтчер «застыла маска глубокой депрессии». Она шла очень медленно и неуверенно. Мэгги буквально опиралась на своего верного супруга. Подойдя к трибуне, Тэтчер смущенно остановилась, пока Дэнис не помог ей взобраться на приступку.

Речь Маргарет была кратка, но при этом очень эмоциональна:

– Мне хотелось бы отметить тех бравых солдат, мужество и высокий профессионализм которых помог нам вновь осознать, что мы одна большая семья.[544]

Затем Тэтчер вернулась в штаб-квартиру консерваторов в Финчли на Бэллард-лэйн. После небольшого отдыха она отправилась на еще одно мероприятие – прощальную вечеринку ее бывшего агента Роя Лэнгстоуна. Нервы Маргарет были на пределе, как неожиданно пришли счастливые новости! Британским солдатам наконец-то удалось закрепиться на побережье Сан-Карлоса.

Узнав об этом, Тэтчер замерла. Секунд тридцать ее тело оставалось неподвижным. Потом она вдруг встрепенулась и уже знакомым всем уверенным голосом воскликнула:

– Вот оно! Вот та новость, которую я ждала целый день!

Конфликт вступил в новую фазу, устремившись к завершению семимильными шагами.

– Скорость, с которой война подошла к концу, удивила всех нас, – вспоминает Маргарет.[545]

14 июня Тэтчер уже приветствовала палату общин восторженным ликованием:

– Рада вам сообщить, что сегодня Порт-Стэнли выбросил белый флаг![546]

Официальное заявление о прекращении огня пришло от аргентинского правительства спустя несколько часов. В какой уже раз Тэтчер записала в свой актив победу.

– Сегодня день, когда Британия вновь стала Великобританией! – заявила она. – Это великое оправдание для всего, что было сделано. Какой славный час для Англии![547]

Палата общин стоя приветствовала своего премьера, а Инок Пауэлл, собиравшийся проверить, «из какого сплава сделана „железная леди“», с восхищением поделился своими выводами:

– Тест показал, что это железистый металл высшей пробы. Эта субстанция обладает одновременно гибкостью и силой, стойка к изнашиванию, не подвержена эмоциям, а также великолепно приспособлена для решения национальных вопросов различных видов сложности[548].

Маргарет сдержанно приняла столь изысканный комплимент:

– Я согласна с каждым сказанным словом.[549]

На Даунинг-стрит Тэтчер встречала восторженная толпа, радостно распевавшая «Правь, Британия!». Внутри Маргарет ждал Дэнис. Когда она вошла в помещение, супруги обнялись и направились в жилые апартаменты. Проходя мимо знаменитого «бульдожьего» портрета Уинстона Черчилля, Мэгги немного приостановилась. Дэнис почтительно поклонился великому человеку и, обернувшись к своей жене, воскликнул:

– Классно сработано![550]

Это был день, когда изменилось положение не только Британии, но и самой Маргарет Тэтчер. В результате военных перипетий потускневший металл «железной леди» оказался надраенным до блеска. Он ослепил своим ярким сиянием как противников-лейбористов, так и недоверчивых членов собственной партии.

– Когда я оглядываюсь назад на годы, проведенные мной на Даунинг-стрит, ничто не всплывает в моей памяти живее и отчетливее, чем те одиннадцать напряженных недель, которые мы провели весной 1982 года.[551]

После завершения Фолклендской войны нация обрела настоящего лидера. «Раз эта женщина смогла поставить на место аргентинского диктатора, отстоять нашу территорию и утвердиться на международной политической арене, почему бы ей действительно не доверить экономические реформы внутри страны? – считали большинство британцев. – Может быть, Мэгги удастся сделать то, перед чем спасовали ее предшественники-мужчины, и столкнуть каравеллу под названием „Британия“ с экономической и социальной мели».

Теперь, отвечая на вопрос: «Кого вы видите на посту премьера после вас?» – она самоуверенно заявляла:

– Маргарет Тэтчер![552]

Нужно было торопиться. В ее памяти еще живы были воспоминания о суровом лете 1945 года, когда страна, быстро забыв о победах Черчилля, предпочла его другому. В июне 1983-го Маргарет объявила о начале новых всеобщих выборов. Опасения не оправдались: консерваторы вновь получили подавляющее большинство, предоставив Тэтчер уже вторую в ее жизни возможность сформировать новое правительство.

Последствия Фолклендов были огромными. И ограничивать их влияние одними лишь политическими аспектами означает не понять главного. Тэтчер не просто начала войну непопулярным премьером, а вышла победителем. Нет! Битва за Фолклендские острова полностью изменила ее представление о самой себе. Она уже тридцать лет была в политике, и только теперь ей удалось сделать что-то действительно важное.

– Что больше всего возбуждало в данной войне? Сидя все эти годы в парламенте и рассуждая об инфляции, доходах, жилищной проблеме, социальной защищенности и тому подобных вещах, ты наконец-то понимаешь, что не эти вопросы проверяют людей на прочность. По-настоящему волнует служение великой цели, такой цели, как отстаивание Свободы![553]

Поведя войска в бой, Маргарет открыла новые стороны собственной личности.

– Война помогла ей лучше разобраться в себе и обнаружить способности, о которых и она сама до определенного момента не догадывалась, – комментирует Саймон Дженкинс.[554]

Недаром у древних народов существовало поверье, что с победой над врагом его сила переходит к тебе. «Что не убивает меня, то делает меня сильнее», – приходит на ум известная фраза отшельника из Сильс-Марии.

В случае с Тэтчер она оказалась не только сильнее, но и… страшнее. Поборов собственные страхи и неуверенность, Мэгги стала еще более деспотична, амбициозна и совершенно нетерпима в отношении чужого мнения. «Железная леди» принялась искать новых сражений, чтобы обрести наконец абсолютную силу.

«Враг изнутри»

Каждый государственный деятель, каких бы политических взглядов он ни придерживался, какой бы партии ни принадлежал и в какой бы стране ни жил, ищет в ходе своей деятельности ответ на два фундаментальных вопроса – как прийти к власти и как удержаться, когда это наконец произойдет. Причем, как показывает практика, поиск ответа на второй из них требует гораздо больше сил, чем на первый.

Волновали данные вопросы и Маргарет Тэтчер. И если в 1979 году первый вопрос был успешно решен, то второй потребовал дополнительных усилий.