Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

– Осмелюсь напомнить, что после неудачных внешнеполитических авантюр главу кабинета министров заменяют, – предупредил Мэгги на последовавшем заседании палаты общин лидер либеральной партии Дэвид Стил.

Ситуация осложнялась и тем, что выжидательная позиция также грозила скандальным провалом. Британцы никогда бы не простили малодушия и трусости своему премьеру, а оппозиция, воспользовавшись ситуацией, наверняка бы вынесла на рассмотрение вопрос о недоверии существующему правительству.

– Мы просто обязаны послать эскадру! – настаивал Уайтлоу. – В противном случае правительству не пережить ближайших выходных.[516]

Тэтчер оказалась в западне.

– Теперь-то мы узнаем, из какого сплава сделана «железная леди», – заметил Инок Пауэлл.[517]

Но Маргарет не собиралась отступать.

– Да, мы столкнулись с огромными трудностями, но когда ты находишься в такой ситуации, где различного рода неблагоприятным обстоятельствам нельзя позволить доминировать над твоим мышлением, ты должен использовать всю свою железную волю для достижения цели. А какая альтернатива? Какой-то диктатор будет править на земле Ее Величества, множа там воровство и бесчинства? Нет! По крайней мере, пока я премьер-министр![518]

Заседание палаты общин 3 апреля стало первым с момента кризиса 1956 года, когда нижняя палата парламента собралась в субботний день. Для главы кабинета этот «рабочий выходной» превратился в тяжелое испытание. В обитой деревянными панелями зале палаты общин Мэгги ждали недовольные лица – как лейбористов, так и тори. И если первые критиковали правительство за то, что оно все-таки допустило военное столкновение, то вторые сетовали на падение престижа Великобритании и их любимой партии.

Атмосфера в палате напоминала предгрозовое небо. Малейшая искра – и о кабинете Тэтчер можно было говорить в прошедшем времени. Воздух пропитался предчувствием кризиса, неопределенностью и страхом. То есть превратился именно в тот гремучий состав, который, ломая одних, других толкает на подвиги. Для Маргарет все колебания и сомнения отошли на второй план. Депутаты, ожидавшие увидеть испуганные глаза смущенной женщины, были удивлены. Пред ними стоял человек с орлиным взглядом, готовый продемонстрировать несгибаемую стойкость настоящего лидера.

– Палата собралась в этот субботний день, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, представляющей огромную важность, – начала свое обращение премьер. – Мы здесь, потому что впервые за многие годы британская суверенная территория подверглась нападению со стороны иностранного государства. Я уверена, что палата полностью поддержит меня в презрении к этому акту неспровоцированной агрессии.

Раздались одобрительные крики.

– Я должна сказать палате, что Фолкленды остаются британской территорией. И ни одна агрессивная выходка не сможет изменить этот простой факт. Первоочередной задачей правительства является освобождение данных островов от оккупации и возвращение их под контроль британской администрации в кратчайшие сроки.[519]

Сверху из зрительной ложи британцы наблюдали за выступлением своего премьера. Среди прочих там сидела и дочь Маргарет, Кэрол.

– Я искренне боялась, что нам придется через несколько дней покинуть Даунинг-стрит, – вспоминает она.[520]

Но Тэтчер удалось совладать с членами парламента и сохранить доверие к существующему правительству.

– Как ты себя ощущаешь после случившегося? – спросит вечером Кэрол свою мать.

– Нормально. Сейчас нам тяжело, но это ненадолго. Я только что беседовала с Джоном и Питером (Джон Нотт – заместитель министра обороны и Питер Каррингтон – министр иностранных дел. – Д. М.): мы дадим отпор.[521]

На следующий день Тэтчер пригласила на Даунинг-стрит постоянного заместителя министра обороны сэра Фрэнка Купера. Кэрол на скорую руку приготовила импровизированный ужин. Вытащила из холодильника окорок ветчины, салат и бутылку джина.

– Как вести военные действия? – в лоб спросила его Маргарет, когда они уже приступили к трапезе.

– Во-первых, вам необходимо сформировать небольшой военный кабинет, – сказал Фрэнк, пережевывая кусок ветчины. – Затем приступить к организации регулярных встреч. И главное, старайтесь, чтобы вас окружало как можно меньше бюрократов.[522]

Последовав его совету, Тэтчер собрала небольшой совет из пяти доверенных лиц, встречавшихся ежедневно в течение последующих десяти недель в 9:30, в будни – на Даунинг-стрит, в выходные – в загородной резиденции премьер-министра в Чекерсе.

Оглядываясь назад, понимаешь: в этот критический момент Маргарет удалось сделать невозможное. Не обладая никаким военным опытом, она сумела не только побороть первоначальный скептицизм в отношении своей персоны со стороны генералов, но и вызвать восхищение обычных рядовых. Впервые за столько десятилетий британские солдаты сражались не только за Британию, но и за ее лидера. Тэтчер превратилась в королеву Боудикку, осмелившуюся противостоять римским завоевателям, или Елизавету I, выступившую против «Непобедимой армады».

Самым же лестным для нее стало то, что впервые с момента прихода в большую политику она могла поставить себя на одну ступеньку с кумиром всей жизни Уинстоном Черчиллем. Неважно, что масштаб события был иным, главное, что Тэтчер удалось воссоздать дух великого британца.

– С военной точки зрения Маргарет – идеальный премьер, – признается Левайн. – Вам требуется решение? Пожалуйста, получите![523]

Даже военную некомпетентность Тэтчер смогла использовать в свою пользу. Знакомая с войной разве что по книгам и репортажам тележурналистов, она не представляла масштабов стоящих перед ней трудностей.

– В данном случае ее неопытность превратилась в преимущество, – замечает Джон Кэмпбелл. – Ни один премьер мужского пола, за исключением, пожалуй, Черчилля, не смог бы сделать то, что сделала Маргарет Тэтчер, – отдать приказ об отправке и высадке военного контингента для захвата столь удаленной территории![524]

Большинство членов ее военного кабинета имели большой боевой опыт. Уайтлоу и Пим были награждены Военным крестом. Нотт служил вместе с гуркхами[525] в Юго-Восточной Азии. Всем им подобная высадка казалась настоящим кошмаром. Лишь глядя на решительность и непоколебимую стойкость своего лидера, они согласились следовать за ней.

Правда, какую бы PR-броню ни надевала Тэтчер на себя во время публичных выступлений и заседаний военного кабинета, она продолжала оставаться женщиной. У нее тоже были чувства, и, как у любой представительницы прекрасной половины человечества, их было куда больше, чем у закаленных в боях коллег-мужчин.