Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

Однако вскоре стало понятно, что бравых парней, оказавшихся на деле переодетыми в штатское военными, интересовал не только металл. Спев гимн Аргентины, они водрузили на главном флагштоке национальный флаг Аргентины, не обращая внимания на удивление местных жителей и протесты чиновников Уайт-холла. Последние потребовали от сборщиков металлолома немедленно покинуть территорию Британии или подать запрос на получение официального разрешения для работ. Буэнос-Айрес же на строгую ноту Форин-офиса ответил категорическим отказом.

А ничего другого президент Аргентины генерал Леопольдо Фортунато Гальтьери сделать не мог. За четыре месяца у власти он полностью дискредитировал себя как политик и руководитель страны. Чего стоил хотя бы тот факт, что инфляция в стране достигла рекордной отметки 130 процентов, а безработица – максимального уровня со времен Второй мировой войны! Пытаясь восстановить потрепанный престиж, Гальтьери объявил, что Мальвины[509] к 3 января 1983 года – то есть точно к 150-летней годовщине владения ими британцев – будут входить в состав Аргентины.

В пятницу, 2 апреля 1982 года аргентинская армия численностью 2,5 тысячи человек захватила столицу Фолклендов Порт-Стэнли. В истории XX века началась новая война, которой, как и большинства военных столкновений, могло и не быть. Удаленное месторасположение Фолклендов и их бесполезность ставили под сомнение необходимость их защиты от аргентинской экспансии. Понимая это, британское правительство уже с 1965 года начало предпринимать шаги для передачи суверенитета над ними аргентинской стороне. После прихода Тэтчер к власти Форин-офис даже успел подготовить документ о передачи прав на острова Аргентине. Взамен Лондон потребовал гарантии, что в течение последующих 99 лет на указанной территории будет поддержан британский образ жизни.

Ничего из этой затеи так и не вышло. Государства двигались в противоположных направлениях: Великобритания приступила к постепенному сокращению военного контингента около Фолклендских островов, Аргентина – к подготовке вторжения. Все, что требовалось Гальтьери, – это терпение, но ждать несколько месяцев явно не входило в его планы. Увидев, что Британия выводит войска, он стал форсировать события и 19 марта приказал своим солдатам высадиться в Южной Георгии.

В отличие от Гальтьери и представителей Форинофиса, хорошо разбиравшихся в ситуации на Фолклендах, большинство британцев не могли похвастаться тем же. Согласно результатам опроса общественного мнения, около 60 процентов жителей Туманного Альбиона понятия не имели, где расположен злополучный архипелаг. Сходились на том, что где-то около берегов Шотландии. Большинство же вообще не смогли указать на какой-нибудь конкретный регион. Когда представитель Великобритании в ООН сэр Энтони Парсон попытался 1 апреля 1982 года (то есть за день до падения Порт-Стэнли) вынести на рассмотрение вопрос о возможном вторжении, члены Совета Безопасности подумали, что их просто разыгрывают.

– Некоторые приняли это за первоапрельскую шутку и обвинили меня в чистейшей мистификации, – возмущался сэр Эндрю.[510]

Растерялись все, включая вездесущие СМИ.

– Какая война! – сокрушались корреспонденты Би-би-си. – Если бы она началась, мы наверняка об этом знали.[511]

Да что там обычные британцы! Не лучшей осведомленностью отличился даже супруг премьер-министра Дэнис Тэтчер. Он всегда гордился своим знанием географии, но когда новость о падении Порт-Стэнли дошла до дома номер 10 на Даунинг-стрит, Дэнис потерпел полное фиаско: на вопрос о местонахождении павшего города он молча развел руками.

– Я схватил атлас мира, чтобы посмотреть, где же находится это чертово место, – вспоминает Дэнис. – Как потом выяснилось, я был не единственный.[512]

Что же до Маргарет, то она восприняла происходящее как оскорбление. Ее взбесил сам факт попрания международных прав и вторжения на британскую территорию. По мнению Тэтчер, это был не просто локальный конфликт, это был удар по всей политической системе Запада!

– Тирания наступает! Демократия под угрозой! – скандировал ее внутренний голос.

Еще в конце марта Мэгги бросилась к своим советникам. Но те лишь пожимали плечами: Аргентина слишком далеко, пройдет не меньше десяти дней, прежде чем подводные лодки смогут достигнуть места предполагаемых военных действий. Тэтчер лично попросила президента США Рональда Рейгана вмешаться в конфликт и предотвратить еще не начавшуюся войну. 1 апреля Рон позвонит генералу Гальтьери. Их разговор будет длиться около часа, и все безрезультатно. На следующий день аргентинцы водрузят флаг в столице Фолклендских островов.

31 марта в своем кабинете в палате общин Тэтчер провела экстренное совещание. После нескольких часов обсуждений и споров ситуация зашла в тупик. Форин-офис настаивал на мирном урегулировании конфликта. А что же военные? Заместитель министра обороны[513] Джон Нотт, выступавший за сокращение военного присутствия англичан около побережья Фолклендских островов, отказывался высказать конкретные предложения.

Всеобщую атмосферу нерешительности разрушил первый морской лорд, командующий военно-морским флотом Генри Лич.

– Что вы можете предложить в сложившейся ситуации? – спросила Маргарет, увидев в его волевом взгляде своего союзника.

– Я предлагаю сформировать крупное боевое оперативное соединение, – ответил сэр Генри. – По моим подсчетам, на это уйдет не больше трех суток.

Именно этого и ждала Тэтчер.

– Великолепно! – воскликнула премьер. – Приступайте к формированию соединения.[514]

В тот вечер многие британские политики испытывали состояние дежавю. Одним решительный вид «железной леди» напоминал эпоху битвы за Британию. Другим вспоминались Суэцкий кризис 1956 года и отставка занимавшего в тот момент должность премьер-министра Энтони Идена.

– Все из нас, кто помнил события 1956 года, находились под впечатлением призрака Суэца, – признается Уилли Уайтлоу.[515]

Посланная эскадра в лучшем случае будет отозвана, в худшем – разбита, сходились во мнениях министры. Они смотрели в лицо фактам, которые складывались в не самую оптимистичную картину. Ближайшая военная база англичан находилась на острове Вознесения – в 6,5 тысячи километров от места событий! Время года также было не на стороне Соединенного Королевства. В конце июня в районе Фолклендов должна была начаться зима с ледяным дождем и сильными бурями – даже успей английская эскадра добраться до места событий, надеяться на подкрепление и помощь было бы невозможно.