Прядильщица Снов - Тория Кардело

— Да, — поддакнула Лиза, подруга Полины, — тебе физкультура всё равно не поможет похудеть. Столько жира можно только липосакцией убрать.

Новый взрыв смеха прокатился по раздевалке. Аля надела блузку, медленно застегнула пуговицы, чувствуя, как внутри что-то трепещет, словно маленькое, но очень сильное существо рвалось наружу.

— А знаете, что самое смешное? — Полина встала, подошла ближе. В её голосе появились знакомые Але интонации — сладкие, ядовитые. — Она ведь думает, что, если наденет мешковатую одежду, никто не заметит, какая она толстая. Но тебя, Кострова, видно за километр. Ты как… как…

— Достаточно.

Аля не узнала собственный голос. Он звучал иначе — ниже, твёрже. Холоднее. Она повернулась к Полине и посмотрела той прямо в глаза. Никогда раньше она не решалась на это.

— Что? — Полина на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Что ты сказала?

— Я сказала: достаточно, — повторила Аля, и странным образом с каждым словом её голос становился увереннее. — Достаточно твоего яда, Полина. Знаешь, я всегда думала, почему ты так одержима моим весом? Почему постоянно указываешь мне на лишние килограммы? И сегодня я поняла: ты боишься стать такой, как я. Ты сама каждый день считаешь калории, просиживаешь часами в спортзале, издеваешься над собой диетами — потому что боишься поправиться. Боишься, что если наберёшь хоть килограмм, тебя перестанут любить. Перестанут восхищаться. И тебе нужен кто-то, кто будет оттенять твою «идеальную» фигуру. — Она шумно выдохнула и продолжила: — Кто-то, на фоне кого ты будешь чувствовать себя красивой. Поэтому ты травишь меня. Но знаешь что, Полина? Ты сама по себе — пустое место. Без всех этих масок, диет, тренировок, дорогой одежды — ты никто.

В раздевалке повисла почти осязаемая тишина. Все девочки застыли на месте — кто с блузкой в руках, кто с расчёской, кто с помадой.

Лицо Полины побледнело, потом покрылось красными пятнами.

— Да как ты смеешь, — прошипела она, делая шаг к Але. — Что ты вообще понимаешь, уродина? Я была добра к тебе, пыталась помочь тебе, дать совет…

— Добра? — Аля нервно усмехнулась. — Да ты с первого дня испортила мне жизнь в новой школе!

— Это правда! — Полина почти кричала. — Это доброта! Если бы я не говорила тебе, какая ты толстая и уродливая, ты бы так и жила в иллюзиях! Я пытаюсь тебя разбудить!

— Нет, Полина. Ты пытаешься себя успокоить. Тебе нужно, чтобы рядом был кто-то хуже тебя. Кто-то, кого можно пнуть, чтобы почувствовать себя лучше.

Это ударило точно в цель. Полина побледнела так сильно, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Но вместо этого она с криком бросилась на Алю и ударила её по лицу — наотмашь, со всей силой.

Удар обжёг щёку. Аля отшатнулась, прижала ладонь к горящей коже. Но странное дело — боль только усилила холодную решимость внутри.

— Ты, — прошипела Полина, тяжело дыша, — ты пожалеешь об этом, Кострова. Клянусь, ты пожалеешь.

— Нет, — Аля спокойно улыбнулась. — Не пожалею. Потому что сегодня — последний день, когда ты можешь меня обидеть. Завтра меня здесь не будет.

— Что ты несёшь? — Полина нахмурилась, не понимая (или, наоборот, понимая слишком хорошо?).

— Полина, хватит, — вмешалась Настя, хватая одноклассницу за руку. — Успокойся. Если учителя узнают, у тебя будут проблемы.

— Да, — Ира встала между Алей и Полиной. — Пойдём отсюда. Она не стоит твоего внимания.

— А вы, — Аля перевела взгляд на этих двоих, — вы ничем не лучше неё. Просто прячетесь за её спиной. Она делает грязную работу, а вы делаете вид, что ни при чём. Но вы такие же участницы травли, как и она. Просто трусливые.

— Аля, — Настя виновато опустила глаза, — мы не хотели… То есть, я…

— Да ладно, — Аля пожала плечами, — не утруждайся. Всё уже не важно. Я говорю же — завтра меня здесь не будет.

Она оделась, взяла свои вещи и вышла из раздевалки, оставив позади себя гробовую тишину.

В коридоре Аля прислонилась к стене и несколько секунд простояла с закрытыми глазами. Сердце едва не выпрыгивало из груди, а щека горела от удара. Но странное дело — она чувствовала себя… живой. По-настоящему живой, может быть, впервые за много лет. Как будто энергия из мира снов теперь плескалась внутри неё наяву.

«Наверное, это правильно: уйти, высказав всё, что накопилось. Не оставив долгов».

До конца уроков Аля просидела с непроницаемым лицом, отвечала на вопросы учителей спокойно и по делу, не обращала внимания на шепотки за спиной и косые взгляды. События в раздевалке уже разлетелись по всей школе — все знали, что тихоня Кострова дала отпор самой Полине, и недоумевали, что делать с этой информацией.

А Але было всё равно. Единственное, что имело значение — предстоящий вечер. Новая жизнь. Новый мир. Свобода.

* * *

После школы Аля направилась к мосту через реку Зимницу. Тёмно-серое октябрьское небо, как тяжёлое одеяло, нависло над городом. Дождь то усиливался, то стихал, но не прекращался. Ветер швырял холодные капли в лицо и забирался под воротник. Аля не застегнула куртку и промокла насквозь, но это её не волновало.

Люди спешили по своим делам, пряча лица под зонтами и капюшонами. Никто не смотрел друг на друга, никто не улыбался. Серые фигуры двигались по серому городу под серым небом.

«Я не буду скучать по этому. По этому серому миру, где я всегда была чужой».

Мост уже виднелся впереди. Старый, чугунный, с изящными коваными перилами, он контрастировал с благоустроенной набережной и парком. Когда-то его красили в зелёный, но краска давно облупилась, и теперь он слился с серыми тонами города.

Аля остановилась на мосту. Вокруг никого — рабочий день, да и погода не располагала к прогулкам. Она была одна. Подошла к перилам и посмотрела вниз. Река бурлила под дождём, холодная и мутная.

«Если прыгнуть, сколько времени пройдёт…»

Нет, она не позволяла себе думать об этом.

«Это не смерть. Это перерождение».

Аля достала из рюкзака свёрнутую картину, развернула её. Краски немного размазались под дождём, но изображение оставалось чётким. Прекрасная девушка с огненными волосами в изумрудном платье. Её истинная сущность.

«Сейчас. Сейчас я стану тобой. Навсегда».

Она сжала «ключ» в руках, закрыла глаза и представила, как прыгает. Как холодная вода смыкается над головой. Как из этого мира она переносится в другой — яркий, волшебный, где она красива, любима, счастлива.

Но почему-то перед внутренним взором возникла не Ткань Снов. А её комната. Уютный плед, оставшийся от покойной бабушки. Полка с книгами — от классики до фэнтези, —