Мистер Морг - Роберт Рик МакКаммон

Мэтью взял их и примерил. Они действительно оказались ему впору, ногам было удобно.

— Ложитесь сегодня спать в них, — сказал ему Странник. — Вам нужно к ним привыкнуть. А в этих английских сапогах далеко не уйдешь.

— Спасибо. Где я буду спать?

— У моего дома, на земле. Я дам вам одеяло. Спать на земле вам тоже нужно привыкнуть. Кроме того, — добавил он, — ночью ко мне приходят мои демоны.

Мэтью кивнул, решив, что все-таки куда лучше спать на земле, чем стать свидетелем того, как Странника посещают демоны, что бы они собой ни представляли.

— Мы сегодня хорошо поедим, — продолжал Странник. — Но вам рано захочется спать после этого… — Он запнулся. — В английском языке нет слова для того, что вы только что выпили, но сестры знают что делают. Мы отправимся в путь на рассвете и пойдем налегке, быстро. То есть настолько быстро, насколько вы сможете.

— Мы?

— Одному вам этого человека не найти, — сказал Странник. — Я же сказал вам, что мне понравились часы.

Мэтью видел, что он так и держит их в руке.

— Хорошо. — То ли на него начинал действовать напиток, то ли он просто почувствовал облегчение. — Еще раз спасибо вам.

— Благодарить будете, когда мы его поймаем. А это, как сказали бы вы, англичане, дело завтрашнего дня.

Мэтью встал в своей новой обуви и подошел к гамаку из бобровых шкур, где безмолвно лежал с закрытыми глазами спеленатый Грейтхаус. Он вспомнил, что Грейтхаус сказал ему в то утро у Салли Алмонд. «Я не могу быть с тобой постоянно, но мне бы очень не хотелось, чтобы на твоей надгробной плите значился тысяча семьсот второй год».

— Мне тоже, — тихо произнес Мэтью.

Но не дать Моргу умножить число могил — так же важно, просто необходимо. Он молился о том, чтобы успеть, чтобы, когда придет время, у него хватило сил — и ума (после того, как он выберется из самой глубокой ямы Преисподней, отведенной для тех, кто возомнил себя таким умным) — потягаться с чудовищем.

Но, как говорят индейцы и англичане, это дело завтрашнего дня.

Глава 17

Повозка стояла впереди, вверху на дороге. Одной лошади не было, а другая вся поникла, понурила голову, брошенная, одинокая, не в состоянии дотянуться до какого-нибудь съедобного листочка или стебелька.

Мэтью поднимался по склону за Странником. Было еще раннее утро, сквозь густые тучи едва пробивался тусклый свет, снова запахло дождем. Странник успел приметить отчетливые следы босых ног Морга.

— Что-то тяжелое несет, — сказал тогда Странник, и Мэтью кивнул, зная, что это ларец со взрывным устройством.

Оттого что одна лошадь пропала, у Мэтью все внутри сжалось. Он-то думал, что ни той ни другой из этих старых кляч с провисшими спинами будет не по силам нести всадника. Да и с какой скоростью пойдет эта лошадь, даже если ее подгонять палкой? Но все же с лошадью Морг может дать отдых своим ногам и легким, а это — явное преимущество перед его преследователями, по крайней мере перед одним из них.

Утром Мэтью проснулся возле жилища Странника с первым криком петуха оттого, что его лицо обнюхивала своим мокрым носом собака. Руки и ноги саднило, болело ушибленное левое плечо. Если бы он очнулся от сна в таком состоянии в Нью-Йорке, то, наверное, пролежал бы в постели до полудня, а потом поковылял бы к врачу, но здесь, у индейцев, на такие повреждения, скорее всего, смотрят как на занозу в пальце. Мэтью отбросил одеяло и пошевелил ногами — стало ли лучше? Не прошло и полминуты, как из своего жилища показался Странник Двух Миров. Сегодня, кроме обычного одеяния — набедренной повязки из оленьей кожи, легинов и мокасин, — на индейце была темно-зеленая накидка, завязанная у горла. К скальповой пряди Странника кожаными шнурками была прикреплена композиция из перьев, покрашенных в темно-зеленый и сине-фиолетовый цвета. Через правое плечо перекинут кожаный налучник с луком, украшенный изображениями различных животных, вышитыми бисером, а через левое — колчан примерно с дюжиной стрел. На поясе с бахромой, охватывавшем его узкую талию, висел нож в ножнах, соседствовавший с небольшой сумкой из сыромятной кожи — должно быть, с запасом вяленого мяса, подумал Мэтью. На щеках, на лбу и на подбородке Странника черной краской были начертаны завитки и молнии — Мэтью решил, что эти значки обозначают духов. Глаза его были подведены черным цветом и грозно сверкали, словно смоляные ямы. Как сказал бы Грейтхаус, Странник был готов к встрече с медведем.

Мэтью понял, что на его фоне, в своей грязной белой рубашке с галстухом, темно-бордовых бриджах и жилете, утратившем половину пуговиц, и чулках, изорванных в клочья, отчего до самых мокасин оголились икры и лодыжки, сам он выглядел не более грозным, чем сахарное печенье. Он был небрит, а его грязные волосы с набившимся в них песком могли бы напугать разве что расческу. Вот так он будет сегодня наводить на врага ужас: заставив себя выйти вслед за молчавшим Странником из деревни, он тем не менее понимал, что мужество его сделано из фольги и может быть запросто смято даже детским кулачком.

Из деревни за ними проследовали несколько юных воинов. Они, видимо, смеялись над Странником, наверное, потешались над его предполагаемым безумием, но он не обращал на них внимания. Через некоторое время молодые люди устали шутить и повернули обратно, а два путника остались наедине. Странник шел быстро, не произнося ни слова, не глядя по сторонам, устремив взгляд вперед и слегка опустив плечи. Походка у него была странная, вразвалку — Мэтью видел, что и другие индейцы так ходят; в Нью-Йорке старые переселенцы, торговцы мехами и суровые бывалые люди, имевшие дело с племенами туземцев, называли ее «лисьей». Вскоре Мэтью стало трудно поспевать за своим спутником, и когда Странник понял, что ушел очень