Серебряная лоза - Олли Бонс

— Так вот, — продолжила девчонка, — мы добрались до ворот, и никто нас не заметил. Франц выглянул наружу, сказал, что всё чисто, и вдруг как заорёт! Какой-то господин схватил его прям за ухо. Вилли тут же удрал, а я засмотрелась. Ну, этот человек ещё раз Франца тряхнул, сказал, чтобы не смели из Приюта выходить и маленьких с собой тащить, а если он ещё раз увидит, то уши вовсе оборвёт. И когда Франц убежал, рыдая, как девчонка, тот господин и подарил мне цветок. А как чудно он выглядел!

— Цветок?

— Да нет же, тот человек. У него всё лицо сверху до кончика носа было закрыто. Я так думаю, наверное, с ним было что-то не так, как вот с моими ногами. Так что он носил маску из тёмной кожи, а там, где глаза, синие круглые стёкла в бронзовой оправе, и за ними ничегошеньки не разглядеть. Над правым ещё такая коротенькая трубка с толстым стеклом, она была поднята. Рубашка белая с кружевом, жилет чёрный, нарядный — даже не все наши попечители так хорошо одевались. И вот так у него через плечо шла лента с петельками, а там всякие странные штуки, как отвёртки, а многих я и не знаю. Из одной петли он и вынул цветок, и дал мне, а потом сказал очень строго, чтобы я даже одной ногой не ступала на камни мостовой. Он всё это время стоял там, снаружи, а я во дворе у ворот. И приказал бежать к Грете и держаться рядом с ней, а с другими детьми не водиться. Я так и сделала, вот только не спросила, откуда он знает мою Грету. А она, когда услышала, цветок сразу отняла, и больше я его не видела. Очень обидно было, это в первый раз она у меня что-то забрала, а не подарила. А потом, стоило мне завести разговор о том случае, Грета каждый раз утверждала, что никого я не видела и мне показалось. Но я его не выдумала, честно-пречестно! Я даже и не смогла бы такое придумать.

— Значит, повезло тебе в тот день, — откликнулся Прохвост с переднего сиденья. — Если бы волки в то время тебя учуяли, вряд ли смогла бы уйти от погони. Хотя ты и сейчас ещё слишком мала для всех этих дел.

Карл прокашлялся, хмыкнул задумчиво.

— Ну, ты девчонка непростая, — сказал он. — Видно, присматривали за тобой, и не только эта твоя Грета. А всё ж таки удивительно вовремя появился тот человек.

— Я его и после видела, — сказала Марта. — Старшие девчонки, дуры такие, сказали мне однажды, что будто кто в лунную ночь прыгнет из высокого окна, тот от любых болезней исцелится. Подбивали меня прыгнуть, чтобы спина стала ровной и ноги, как у всех. Самое высокое окно у нас было на чердаке. Туда меня довели, да сами же испугались. Труди влипла рожей в паутину, как заверещит, как побежит, остальные за ней. Воспитательш перебудили, те ругались, злющие. Я их крики слышала. Сама-то я ничуточки не боялась, нырнула за старый сундук, меня и не заметили. А когда всё затихло, пошла к окну.

— Вот же дурёха! — перебил её Карл. — Не соображала, что ли, что только кости себе переломаешь?

— Да откуда мне было знать? Я же им верила! И почему-то мне казалось, что это очень правильно, что так и надо: прыгну вниз, и стану совсем другой, какой и должна быть. Так вот, окно я раскрыла, села уже на подоконник, и вдруг сверху голос: «Ты что же это творишь»? Я невольно наклонилась поглядеть, да чуть вниз и не улетела, меня только чудом тот человек и удержал. Это снова оказался он, и уж не знаю зачем, только в ту ночь он сидел на крыше. Так мы с ним до рассвета и просидели вместе, и он мне сказки рассказывал, а утром я проснулась в своей постели. Грета меня тогда ужас как отругала, я только с ней и поделилась, а на чердачную дверь с того дня навесили здоровенный замок. И вот что странно: уснула-то я, видно, на крыше, а как в комнате оказалась — неясно. Девчонки, что со мной были, вернулись без меня и спать легли, так что не видели ничего. А Грета сказала, что я, наверное, на чердаке испугалась и не помню от страха, как пришла назад, а остальное мне снилось. Но не верю я, что это сон был. Слишком уж он подробный, да и не забылся ни капельки, как другие сны.

— Ну, если это взаправду было, — проворчал Карл, — то нам бы сейчас не помешал тот человек. Уж не знаю, как мы выкрутимся. Ладно, там поглядим.

За окном уже совсем стемнело, когда фургон замедлил ход.

— Так, ребятки, — сказал Карл, — впереди пост, а я всё ещё не имею соображений, как бы нам его миновать. План такой: действовать по обстоятельствам. Парень, ружьё возьми. Стрелять умеешь?

— Нет, — растерянно ответил Прохвост.

— Ну, может, пока оно и к лучшему. Если дела пойдут плохо, просто пригрози кому-то и сделай вид, что можешь выстрелить. Да на меня не направляй, осёл ты этакий! В землю, в небо, только не на людей, усёк?

— Ага.

— А сейчас спрячь его, дубина! Если мы подъедем к посту с ружьём, торчащим из окна, то никакого разговора уж точно не выйдет. Вы, девчонки, в уголок, светляка гасите, чтобы никто не разглядел, что там в кузове творится. И молчите — скажу, что груз везу. Готовы?

И раньше, чем кто-то успел ответить, машина рванула вперёд. Хитринка едва лишь сунула светляка в торбу и отошла к стене, как раздался свист снаружи. Карл ударил по тормозам.

— Стойте! Вы куда? — раздался голос.

— Мы к западной шахте с грузом, вот, велели доставить, — ответил Карл. — Пропуска показать?

— Разворачивайтесь. Никого не велено пускать, дороги закрыты!

— Вот дела! — огорчённо протянул Карл. — А что ж такое, случилось что?

— Не вашего ума дело. Езжайте обратно!

— Ребятки, может, договоримся, а? Эти бочки там ждут, обещали хорошо заплатить, не рад я поворачивать обратно.

— А где тебе заплатят — впереди или там, откуда едешь?

— Эй, Датч, эмблему на борту видел? Это ж товар с лучшей пивоварни! Ты секи, сейчас никто разбираться не станет, если пара бочек пропадёт!

— Так думаешь, мы себе их можем взять, за хорошую работу?

— А то, хе-хе!

— Я бы поделился, — мрачно сказал Карл, — да только каждая бочка на счету. Пропустите,