Серебряная лоза - Олли Бонс

— На что нам деньги твои здесь! Кукуем месяцами, провизию подвозят, жалованье даже вон некуда тратить. А от хорошего пивка я б не отказался, или что там у тебя? Может, и что покрепче? Этим-то нас тут не балуют.

Хитринка услышала шаги вдоль борта, и кто-то дёрнул дверцу. Волк, до этого невозмутимо разгрызавший полено, насторожился, повернул голову.

— Гляди, изнутри, что ли, заперто? — послышалось удивлённое бормотание.

— Их много, — зашептала Марта, присевшая у решётки. — Впереди трое. Нет, четверо!

— Дверь-то не дёргай, там хитрый замок, — спокойно произнёс Карл. — Ладно уж, поверну обратно, раз не пускаете.

— А мы и обратно теперь не пустим, хе-хе! Сперва получим твой товар.

Дверцу снова дёрнули, и Хитринка решилась. Тихо, чтобы не слышны были шаги, она прокралась к выходу.

— Верный! — прошептала она насторожившемуся волку. — Защищай Марту!

И выдернула задвижку.

— Защитить любой ценой! — оживился и ворон.

— Поддаётся! — обрадовался стражник, но тут же и вскрикнул испуганно, столкнувшись нос к носу со зверем.

Волк прыгнул, сбив человека с ног. Тот заорал. Ему на помощь, видно, бросились товарищи — раздался топот ног, крики, хлопки выстрелов. Волк метнулся в сторону, и Хитринка уже не видела, что он делает. Первый стражник лежал на дороге, прикрывая руками голову, но крови на нём вроде не было.

— Парнишка! — крикнул Карл. — Поднимай шлагбаум, живее!

Дверца хлопнула. Хитринка, в тревоге приникнув к решётке, глядела, как Прохвост снаружи крутит ручку, как поднимается в жёлтом пятне фонаря толстая полосатая труба, преграждавшая путь. Когда она встала вертикально, Прохвост бросился назад, а Карл рванул с места, даже дверь захлопнуться не успела. Хитринке с Мартой повезло, что они уже держались за решётку.

Вольфрам поднял крик, хлопая крыльями.

Обернувшись назад, Хитринка успела увидеть побоище, учинённое волком. Двое или трое лежали на земле, они больше не стреляли, ещё один убегал к дому, стоявшему неподалёку от поста. Волк не гнался за убегающим, он просто стоял и глядел ему вслед.

— Верный! — крикнула Хитринка. — Иди сюда!

— Верный, догоняй! — завопила и Марта.

И зверь услышал. Развернувшись, он помчал вдогонку. Вот только болтающиеся дверцы, почти смыкающиеся порой, мешали ему запрыгнуть.

Наконец, улучив момент, он влетел внутрь, с ужасным скрежетом проехавшись боком по дверце. Фургон даже присел от такого прыжка.

— Что творите! — завопил Карл. — Сидите тихо и не дышите там!

— Ой! — негромко сказала Марта, глядя на дорогу сквозь решётку.

Хитринка повернулась и увидела тоже.

Прежде это от неё прятала ночная мгла, все тайны которой не мог раскрыть короткий свет фонарей. Земля в этом месте была совсем исковеркана — по правую сторону она задиралась вверх, а по левую резко уходила вниз. И между правой и левой половинами дрожала тонкая лента дороги, спускаясь ниже и правее. Между машиной и бездной было лишь хлипкое, ненадёжное ограждение.

— Я тут, может, всего раз и проезжал прежде, — процедил сквозь зубы Карл, крутя руль. — Мерзкое местечко, не зря зовётся Пастью Зверя. Права на ошибку нет, внизу нас сразу пережуют зубья скал. Помню, здесь есть два или три внезапных поворота. И ход не сбросить, проклятье! У нас уже скоро все Лёгкие земли будут на хвосте. Молитесь, в общем, Хранительнице…

Заскрежетали тормоза, фургон припал, как зверь, к земле, накренился вправо — слышно даже было, как задел скалу — и миновал поворот. Дальше путь пошёл в гору.

— Ещё бы сообразить, как Каверзу найти, — продолжил Карл. — Шахтами весь север изрыт, и он не мал. Придётся расспрашивать местных, кабы ещё… Держись!

Машина, завизжав колёсами, вильнула вправо, а дальше Хитринке показалось, что они всё-таки сорвались и падают. Ноги оторвались от пола. Одной рукой держась за решётку, второй она крепко обняла Марту, а что делать дальше, совсем не знала. Ворон взлетел, задев её крыльями, и даже волка подбросило вверх, но затем он с грохотом приземлился.

Наконец Хитринка сообразила, что это не падение, а очень крутой спуск. К тому моменту она вся взмокла от страха. Чудо ещё, что не орала, не пришлось краснеть от стыда. Хотя самое плохое, кажется, ещё не кончилось: судя по скрежету, Карл не отпускал тормоза, только вот фургон всё несло вперёд. За решёткой мелькнуло бледное встревоженное лицо Прохвоста.

— Держитесь? — крикнул он.

— Да, кажется, — ответила Хитринка.

— Карл, поворот, поворот!

— Да вижу, болван, чего в ухо вопишь!

Их закрутило, и Хитринка отчётливо слышала треск ограждения и видела, как повисло над бездной заднее колесо. В этой бездне под тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь туманные облака, ворочалось что-то живое. Но оно не получило добычу, не сегодня! Ход выровнялся, Карл захохотал победно, и дальше они поехали спокойно.

— Вот здорово! — засмеялась Марта. — Я как будто летала!

— Чему радуешься, дурёха, мы же чуть не погибли, — проворчала Хитринка.

Она села на бочку. Руки так тряслись, что от этого даже делалось смешно, и одновременно хотелось плакать. Хитринка подумала, что вовсе ей не по душе эти приключения, и она не из тех, кто станет гордиться подобным. Страшный сон — вот что всё это такое, и раз так, она хотела бы проснуться.

Глава 31. Прошлое. О том, чем закончилась история с механическим сердцем

Мастер Джереон допытывался, о чём хвостатый говорил с правителем, но тот не проронил ни слова.

На этот день о них будто забыли, даже не приносили обед и ужин, но то, что случилось потом, было хуже кошмарного сна.

Утром следующего дня дверь распахнулась, но вопреки ожиданию, пришли не разносчики завтрака.

Первым в помещение вошёл человек, которого хвостатому прежде видеть не доводилось. Судя по виду мастера, и тому гость не был знаком. Следом зашли стражи и сам господин Ульфгар.

Одного из сегодняшних спутников правителя Ковар знал в лицо: тот бывал у них в мастерской. Оба раза заказывал портсигар с обнажённой танцующей дамой. Мастер тогда говорил — не при заказчике, конечно, — что это пошлость, но если за такое хорошо платят, то не ему осуждать вкусы людей.

— Помилуйте, господин Ульфгар! — выпалил мастер Джереон, вскакивая со стула. — Неужто наша работа плоха? Молю, отпустите хотя бы мою дочь!

— Плоха, хороша — предстоит ещё разобраться. Прежде чем я сам лягу на этот стол, — указал правитель на тот самый стол с ремнями, смутивший Ковара, — работу должен испытать кто-то другой. Мне мало знать, что сердце долго бьётся без ключа. Я хочу видеть, что оно не хуже моего собственного. Хочу знать его силу.

Мастер отшатнулся.

— Я больше не могу в таком участвовать, — прохрипел он, —