Последние годы Сталина. Эпоха возрождения - Константин Романенко

«1. Одновременно с проведением денежной реформы, то есть с 16 декабря 1947 г., отменить карточную систему снабжения продовольственными и промышленными товарами, отменить высокие цены по коммерческой торговле и ввести единые сниженные государственные цены на продовольствие и промтовары.

2. При установлении единых розничных государственных цен на продовольствие и промышленные товары исходить из следующего:

а) на хлеб и муку снизить цены в среднем на 12% против ныне действующих пайковых цен;

б) на крупу и макароны снизить цены в среднем на 10% против ныне действующих пайковых цен;

в) на мясо, рыбу, жиры, сахар, кондитерские изделия, соль, картофель и овощи сохранить цены на уровне действующих пайковых цен;

г) на молоко, яйца, чай, фрукты в отмену ныне действующих высоких коммерческих цен и слишком высоких пайковых цен установить новые цены применительно к уровню действующих пайковых цен на основные продовольственные товары;

д) на ткани, обувь, одежду, трикотажные изделия в отмену ныне действующих высоких коммерческих цен и слишком низких цен нормированного снабжения, установленного в городах и рабочих поселках, установить новые цены на уровне в 3, 2 раза ниже коммерческих цен;

…

4. Цены, установленные настоящим постановлением, не распространяются на колхозный рынок и на кооперативную торговлю товарами собственных закупок».

Итак, спустя всего два года после войны и несмотря на неурожай 1946 года, в СССР цены на основные товары были не только сохранены на уровне «пайковых», т. е. государственных, но и снижены.

Такое решение имело как нравственную, так и политическую подоплеку. Осуществленной реформой Вождь уничтожил ту антисоветскую трибуну, с которой буржуазная пресса могла бы злословить в адрес Страны Советов. Впрочем, могла ли она злословить?

Для Запада такие действия были неожиданными и недостижимыми. Англия, менее СССР пострадавшая в ходе войны и продолжавшая получать помощь заокеанского партнера, еще в 50-х годах распределяла по карточкам не только мясо и хлеб, но и дешевую треску.

К этому времени утвердившаяся в СССР политика ежегодного снижения цен принесла реальный рост заработной платы. Даже бывший партаппаратчик и сподвижник Хрущева Д.Т. Шепилов отмечал: «В 1952 году государственные магазины и колхозные рынки были завалены продуктами».

С 16 декабря 1947 года в обращение поступили новые деньги. В ходе реформы 10 рублей образца 1938 года менялись на 1 рубль 1947 года выпуска. Поражающим феноменом этой реформы в отличие от грабежа века постперестроечного периода стало то, что вклады в государственных сберкассах «до 3000 рублей переоценивались рубль за рубль». Суммы от 3000 рублей до 10 000 тысяч обменивались из расчета 3 старых рубля на один новый. Сбережения свыше 10 000 рублей пересчитывались из расчета 2 старых рубля на 1 новый рубль.

То есть практически, в сравнении с обменом денег, находящихся на руках, номинальная сумма вкладов в сберкассах увеличилась от двух раз до десяти. Реформа ударила лишь по спекулянтским, «грязным» деньгам. В постановлении о ее проведении указывалось:

«Сокращение государственной и кооперативной торговли предметами широкого потребления и увеличение спроса населения на колхозных рынках привели к резкому повышению рыночных цен, которые в отдельные периоды были выше довоенных цен в 10-15 раз. Понятно, что спекулятивные элементы воспользовались наличием большого разрыва между государственными и рыночными ценами, равно как и наличием фальшивых денег, для накопления денег в больших размерах в целях наживы за счет населения… Нельзя… допустить, чтобы спекулятивные элементы, нажившиеся в период войны и накопившие значительные суммы денег, получали возможность скупать товары после отмены карточной системы».

Реформа сразу дала ощутимые результаты. Одновременно с ней было предпринято снижение розничных цен на основные продукты питания и потребительские товары, а с 1949 года такие снижения цен стали регулярными, о них, накануне 1 марта, сообщалось по радио.

Эта акция реального повышения благосостояния всех граждан государства касалась в первую очередь продуктов питания и предметов первой необходимости, цены на которые снизились от пяти до двадцати пяти процентов.

Поистине уникальным стало реальное первое снижение цен: на хлеб — на 58%, крупу — от 53 до 63%, хлебобулочные изделия — до 50%, макароны — на 55%, сахар — на 33%, водку и вина — на 25%. В Москве открылись новые хлебные магазины, в которых продавались до 44 видов хлебобулочных и мучных изделий.

Знаменательно, что сталинская цена 16-20 копеек (в исчислении 1961 года) за буханку хлеба продержалась до ликвидации советской власти. То была не популистская, а истинная забота о народе. Не случайно люди военного поколения еще долго, как о «манне небесной», с благодарностью вспоминали о послевоенных снижениях цен.

При наведении порядка и дисциплины в экономике Сталин не ограничился денежной реформой. Напомним, что незадолго до ее начала, в том же 1947 году, вступил в действие новый закон «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Он предусматривал суровое наказание — от пяти до восьми лет лагерей с конфискацией личного имущества — за «кражу, присвоение, растрату или иное хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества».

Повторим и то, что антисталинская литература лукаво, а вернее, цинично представляла этот закон как «репрессии», направленные против колхозников, «собиравших колоски», оставшиеся на уже убранном крестьянском поле. То была сказка для Буратино, посеявшего на поле чудес пять золотых сольдо. В действительности эти меры ударили совсем по другому слою населения, не имевшему никакого отношения к колхозным «колоскам».

Для таких жестких мер было достаточно оснований. Еще в январе 1947 года МВД совместно с Министерством госконтроля осуществило выборочную проверку Главособунивермагторга в Москве, являвшего собой особое управление Министерства торговли. Одновременно прошла ревизия его филиалов: закупочной конторы в Берлине и отделения реализации в Хабаровске. Лишь в секции Хабаровского универмага «недостача» составила 13 027 669 дореформенных рублей.

В апреле 1948 года ОБХСС МВД СССР совместно с местными партийными и советскими органами провел «контрольные замеры» 81 тысячи 700 магазинов, столовых, палаток и ларьков системы Минторга СССР. Одновременно такая проверка распространялась также на систему промкооперации в деревне, магазины Военторга и филиалы ОРСов[41] всех министерств и ведомств.

В результате ревизии нарушения правил торговли обнаружились в 16 087 торговых точках. Осуждению и лишению свободы с конфискацией имущества подверглись 4992 человека. В 1947 году Министерством внутренних дел по новому закону о хищениях было привлечено к уголовной ответственности и посажено 18 555 работников Минторга и потребкооперации. На следующий год количество «интеллигентов от торговли», оказавшихся за решеткой, составило 28 810 человек.

Меры, предпринятые правительством в период денежной реформы, показали, что «специалисты прилавка» склонны к нечестным методам обогащения. Рассекреченные только в конце XX столетия данные свидетельствуют, что с января по сентябрь 1948 года в сфере торговли украдено товаров и совершено растрат на 169 млн. послереформенных рублей. На 28 миллионов больше, чем в предыдущем году. В потребкооперации совершено хищений на 327 млн. руб., или на 20,5 млн. руб. больше, чем в 1947 году.

Обогатиться за счет нетрудовых доходов не брезговали не одни предприимчивые торгаши. Именно с проведением денежной реформы, усилением финансовой дисциплины и правопорядка были связаны расследования, задевшие некоторых лиц, принадлежавших к высшему армейскому генералитету.

Следует подчеркнуть, что еще весной 1946 года было арестовано 74 генерала и офицера Группы советских войск в Германии. Их обвиняли в растратах денежных фондов и вывозе в личных целях «ценностей, мебели, картин и драгоценностей из Германии и Австрии». Несомненно, такие факты не красили армию, и поэтому осуждение высокопоставленных рвачей не афишировалось в прессе.

Напомним и то, что еще 23 августа 1946 года на стол Сталина легла докладная заместителя министра Вооруженных сил Союза ССР Н.А. Булганина. В ней сообщалось о задержке на Ягодинской таможне 7 вагонов, прибывших из Германии, в которых находилось 85 ящиков с мебелью. При проверке документов оказалась, что мебель была лично заказана маршалом Жуковым на фабрике «Альбин Май».

Даже простое сопоставление дат свидетельствует, что никакого особого «преследования» Жукова организовано не было. Но почему же то, что ставилось в вину 74 генералам и офицерам, могло обойти Жукова? Чем его злоупотребления отличались от корыстных действий других военных?