Ликвидатор - Юлия Гутиева

Джонатану пришлось надрать несколько задниц, чтобы хоть как-то притормозить неминуемое и дать Ливону время, но время вышло.

Сумерки… Крадучись, словно зверь на охоте, ночь медленно вступала в свои права. Внезапно чёрно-синее небо взорвала молния, словно вспышка фотоаппарата… Пантера замерла… Кадр жизни, сделанный судьбой: хлопья крупного снега падают на землю, на чёрную шкуру, маскируя кровавые следы недавней трагедии.

Сердце Ливона сжалось, до Селесты дотянулся знакомый запах из прошлого, запах того, кто был причастен к убийству пумы. Загривок вздыбился, развернувшись в прыжке, пантера с силой вцепилась в львиную морду. Две кошки покатились по снегу, разрывая когтями плоть друг друга. Из горла Селесты вырывались звуки, похожие на вой, Ливон глухо рычал. Силы не были равными, но самка собиралась драться до смерти, вожака львов такой исход не устраивал. Защищаясь от царапин и укусов почти обезумевшей кошки и стараясь контролировать свои силы, лев судорожно перебирал дальнейшие варианты развития событий. Что заставит её остановиться? Что заставит вновь стать человеком? Опасное решение, но сейчас оно казалось единственно правильным. Несколько секунд, и Ливон в обличии мужчины крепко сжал горло пантеры. Острые когти рвали кожу на груди, зубы щёлкали в нескольких сантиметрах от лица. Но когда голубые глаза человека на миг встретились с карими глазами животного, в руках мужчины оказалось тело женщины. Грязные спутанные волосы, лицо в кровоподтеках и глаза в красном тумане от слёз: пустые, чужие, холодные.

— Пойдём домой, — голос, словно снег, падающий с неба.

Израненные, потрескавшиеся губы еле слышно прошептали:

— Ты убил его.

Слова прозвучали как приговор. Сколько раз он повторял себе это, сколько раз осознавал содеянное, впитывая яд саморазрушения, но так было нужно.

— Мы — вожаки, мы в ответе за тех, кто доверился нам и готовы умереть за них. Демьян знал это, и сам сделал выбор. Ты поступила бы также.

Селеста отвела глаза.

— Я любила его.

Он терял её, терял, даже в человеческом обличии. «Берк, ты сволочь, но это может подействовать».

— Он любил другую, — сухая констатация факта.

Реальность разбилась… Мужчина умел лгать, когда того требовали обстоятельства. Она поверила, обманув себя, а, может, просто защитив. Ведь когда перед нами стоит выбор — дорога к смерти или шанс… сильные натуры выбирают шанс.

Ливон прижал к себе дрожащее тело.

Снег крупными хлопьями продолжал падать с неба, ему всё равно, какую боль пытаться скрыть. Ночь вступила в свои права. Два голых человека в чаще леса в объятиях друг друга. И нет желания, нет страсти, нет стыда. Наверное, это и есть настоящая дружба.

========== Глава 36 ==========

Он может убить снова. Душа ликовала, обдумывая детали красивого плана по уничтожению объекта. Впервые Арон сделал заказ на конкретного человека. Ему и его питомцу предстоит сложная работа.

Первый этап — наблюдение. Изучить ежедневный маршрут жертвы, её пристрастия и привычки. Второй этап — погружение. Понять натуру, вникнуть в сущность, разгадать стремления. А затем…

Осознание нестандартности объекта будоражило нервы. Хотелось выскочить из душной комнаты в осеннюю прохладу леса, втянуть в себя холодный воздух, замереть на несколько минут… и начать действовать.

Карон подошёл к другу, решительно ткнулся в ногу влажным носом, предлагая принять решение. Ждать пришлось недолго.

— Что ж, пошли.

Два монстра шагали по направлению к городу, и неважно, что один из них был человеком.

С тяжёлым сердцем Берк подходил к кабинету. Вопрос Леонида застал врасплох. В последние несколько десятилетий ликвидатору не приходилось анализировать свои чувства. Они были просты, предсказуемы и стандартны, если так можно выразиться о столь сложной материи. Но с появлением Фарион многое изменилось, появились проблемы, и самой главной из них стала потеря контроля. Причём, во всех сферах жизни, где появлялась Джули. А о статусе этой женщины и говорить не приходилось. Обстоятельства скатывались в большой снежный ком, в скором времени грозивший окончательно испортить жизнь ликвидатору.

«Комедия положений: Фарион спит у меня в кабинете, и я не знаю, что с этим делать», — с этой мыслью Берк открыл дверь.

Но проблема решилась сама собой: Джули сидела на диване, обхватив голову руками. Девушка подняла взгляд: виноватый, усталый, потерянный.

— Мне так неудобно. Я отключилась, я не помню как… помню только… — мысли о Максе причинили боль.

Джули тряхнула головой, пытаясь не думать. Потом, всё потом. Если она скажет хоть слово о Максе, то сорвётся. Сейчас главное добраться до дома, а там можно выть белугой, пытаясь понять суть происходящего и принять его.

Моран не должен видеть её слабой, он вообще не должен видеть её в таком состоянии.

Берк внимательно смотрел на измученную Фарион.

— Всё в порядке.

— Давно я здесь? — Джули растерянно огляделась по сторонам в поисках часов.

— Минут сорок, — последовал чёткий ответ.

В кабинете повисла напряжённая тишина, внезапно ликвидатору захотелось остаться одному. Недавно пережитые ощущения давили горечью, и чем больше времени мужчина находился рядом с Джули, тем острее становилось это чувство.

Коснувшись рукой лба, девушка тихо произнесла:

— Похоже, у меня температура… Я даже не помню, как уснула… как дошла до дивана.

Моран поймал себя на том, что зрелище растерянной Фарион, испытывающей неловкость, начинает его забавлять, несмотря на болезненное состояние последней.

— А ты и не дошла, — спокойно произнёс Берк, наблюдая за реакцией сотрудницы.

Карие глаза стали круглыми, в них постепенно отразилось осознание всего произошедшего сорок минут назад. Картинка — блеск. Да, такую Фарион увидишь не каждый день.

Хорошо, что Джули не умела краснеть, иначе самый спелый помидор смотрелся бы бледной поганкой по сравнению с ней.

Брюнетка была их тех женщин, которые прилагают все усилия, чтобы не показывать свои слабости, особенно перед недругами, коим и считала своего шефа. Отчасти поэтому сложившаяся ситуация выбивала из колеи, плюс болезненное состояние не давало чётко мыслить.