Ликвидатор - Юлия Гутиева

Виноватый вампир — явление неординарное, а виноватый вампир Иванов — прямое объяснение внезапно выпавшего в Москве снега.

Берк молча перечитывал рапорт подчинённого, выстраивая чёткую картину происшедшего и одновременно пытаясь понять смысл поступка сотрудника.

После долгих минут бесплодных попыток ликвидатор устало произнёс:

— Зачем?

Иван скорбно ответил, не особо надеясь на понимание шефа:

— Я хотел ей помочь.

— Помочь Фарион отбрить очередного любовника. Зачем? — в голосе угадывались ехидные интонации.

Блондин напряжённо произнёс:

— Он не оставлял её в покое. Я видел неприятную сцену, возникло желание…

Иван не договорил, дальнейшие объяснения напомнили бы хождение по кругу. Возникла неловкая пауза. Берк встал, прошёлся по кабинету.

— Ты знаешь, зачем мы здесь… Не решать мелкие человеческие проблемы и не вмешиваться в жизнь простых смертных без надобности. Фарион в состоянии позаботиться о себе.

Иван хотел возразить, но ликвидатор не дал вампиру вставить и слова.

— Эта дамочка в состоянии сделать своё существование весьма комфортным, причём, без чьей либо помощи.

Тяжёлый вздох.

— Ты отстранён на две недели и понижен до уровня инструктора на шесть месяцев. Свободен.

Удар ниже пояса. Вампир замер, не спеша покинуть помещение. Ликвидатор устало произнёс:

— Иванов, я ещё принял во внимание тот факт, что сейчас сложно оценить влияние внушения на недавние события, а анализировать я это не хочу.

Оказавшись по другую сторону двери, Иван скорчил скорбную мину и тихонько выругался: «Полгода тоски и рутины. Жесть. Я сойду с ума».

— Ты ещё и нахал, братец. Обиделся он, видите ли. Радуйся, что так легко отделался, — и, отвесив родственнику мощный подзатыльник, сексуальной походкой Марья направилась к своему столу.

У выхода из офиса до вампира донёсся всё тот же милый голос сестрички:

— И уберись в квартире, раз уж у тебя появилось много свободного времени.

Дверь в кабинет ликвидатора открылась, разумеется, ни о каком «постучать» речи не было. И неизбежность появилась на пороге, быстрыми шагами вошла, скинула куртку, удобно устроилась в кресле напротив. Моран тяжело вздохнул, приготовившись слушать.

— Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на вопросы.

Фарион выглядела измученной и усталой. Берк ощутил повышенную температуру тела, отметил тёмные круги под глазами, но решимость во взгляде девушки свидетельствовала о желании добиться результата любой ценой.

«Что ж, будет не просто».

— Я сожалею о смерти твоего друга и о том, что ты оказалась непосредственным свидетелем произошедшего.

Невинная фраза сочувствия показалась Джули холодной вставкой в попытке уйти от темы.

— Не нужно говорить того, чего не чувствуешь. Со мной это не обязательно.

Берк непонимающе поднял бровь.

— Я не могу выразить соболезнования, пытаясь поддержать сотрудника?

Джули горько усмехнулась. Странно, но на это хватило сил. Или барьеры рухнули под тяжестью вины, боли и безысходности.

— Мне безумно плохо. И, насколько я успела тебя изучить, делаю вывод: ты должен быть доволен. Так что отбросим лицемерие и притворство.

Конечно, стоит признаться честно самим себе: если мы не можем терпеть человека, он злит нас, то его неприятности вполне способны вызвать некое удовлетворение. Такова человеческая природа. Но Берк не испытал ничего подобного, это обстоятельство озадачило ликвидатора. Перед ним сидела раздавленная Джули Фарион, но радости не было.

Молчание мужчины девушка приняла за согласие.

— У меня на глазах погиб мой бывший любовник, — вновь горькая усмешка, — ты же любишь, когда вещи называют своими именами. Наверное, гадаешь, я изменяла твоему отцу с ним или это было после смерти Ричарда. В любом случае мерзко, не находишь?

Ответа не последовало, лишь взгляд стал пронзительным и тяжёлым.

— Он не был моим другом, точнее, я не была другом ему, — Джули замолчала, глаза предательски заблестели, горькая усмешка — третья по счёту, скривила губы, — я сказала ему, что никогда не любила… А так не поступают настоящие друзья.

«О, Боже, что я несу», — мысль опоздала. В присутствии этого ненавистного мужчины Джули сказала то, о чём не собиралась говорить никому, в чём с трудом призналась самой себе. Ликвидатор видел перед собой совершенно другую женщину, Фарион предстала с иной стороны, в очередной раз ломая с таким трудом созданные стереотипы. Безумно хотелось причинить ей боль, но истину скрыть Берк не смог.

— Именно так и поступают настоящие друзья.

«В своё время я бы многое отдал за признание Мелиссы в настоящих чувствах».

Джули с недоумением уставилась на ликвидатора, как на ребёнка, не осознающего весь трагизм ситуации.

— Он умер, зная, что я никогда не любила его, — голос девушки дрожал.

Пришло время Морану показать иную сторону.

— И что? Что это меняет? Нельзя заставить полюбить… Макс погиб, ему уже всё равно. Почему мы должны щадить чувства других, мучая себя?

Берк лукавил, прекрасно понимая, Макс будет помнить. И это хорошо, это повлияет на его выбор после смерти. У Джули хватило смелости признаться.

Внезапно странное ощущение охватило мужчину и женщину. Два человека практически не могли переносить друг друга… ничего не поменялось, углы их отношений стали острее, но искра, вспыхнувшая в тишине… Искра холода и стали собственных чувств, объединяющая двоих.

Молчание стало невыносимым. Наконец, Берк произнёс равнодушным тоном незаинтересованной стороны:

— Задавай свои вопросы.

Пытаясь развеять наваждение, Фарион собралась с мыслями.

— Анализируя гибель Макса и события… — девушка запнулась, воспоминания накрыли болезненным потоком, но у Джули хватило сил продолжать, — это не случайность, здесь есть закономерность. Я не могу подкрепить вывод логикой, но знаю, что права.

Моран перебирал в голове варианты. Проблема правильного ответа состояла в сидевшей перед ним женщине, поведение и реакцию которой ликвидатор никогда не мог просчитать. Пришлось идти в потёмках.