Парадокс Севера - Виктория Юрьевна Побединская

что ты мог целыми днями молчать, пропадать в академии и больнице, борясь со своими демонами. Твое безразличие. Твою холодность. Но вот за дуру меня не надо принимать.

— Ты знала, — произнес Север, тон его голоса изменился. — Ты всегда знала, что для меня важно.

— Долг. Академия. Правила. А где мое место, Вик? Ты такой… — она словно захлебнулась в словах. — Мне надоело, Северов.

В коридоре хлопнула дверь. Север хрипло выругался, а потом дверь ударилась о раму снова.

— Адель, подожди. Да постой же ты!

Он унесся. За ней.

А я осталась.

Подобрав свои вещи, поняла, стоит исчезнуть тоже. Потому что вдруг стало больно так, что не вдохнуть. И это был не стресс или обида за то, что сегодня меня едва не утопили. Что-то другое. Настолько новое чувство, в котором я даже себе не решалась признаться. Потому что слишком сильно оно напоминало ревность.

Глава 39. Зимний бал

После всего, что случилось, мне требовалось время, прийти в себя. Следующие два дня мы с Лесей не выходили из комнаты, заказав пиццу и запоем смотря сериалы. По ночам же я мучилась бессонницей.

Стоило закрыть глаза, я тонула снова и снова... только никто меня на этот раз не спасал. Так что включив ночник, я погрузилась в чтение до скрипа на зубах слащавого романа, чтобы вытеснить из головы мысли, и где-то в середине ночи отключилась.

Меня разбудил голос Старостиной:

— Пора на пары, а то все завалишь! Экзамены на носу!

— Отстань!

Я закрылась подушкой и отвернулась на другой бок.

— Диан, хватит. Нельзя вечно прятаться, изображая из себя затворницу.

Она присела на край кровати и коснулась моей руки.

— Я с Максом говорила...

Я притихла, продолжая лежать.

— Семь человек покинули академию. Да и слухи поутихли вроде.

Опираясь на локоть, я привстала и обернулась.

— Почему семь? Нападавших ведь было шестеро.

— Медсестра тоже, — ответила Леся. — К ним ведь попала твоя медицинская карта.

— Но они могли ее украсть.

— Ты же знаешь, Северу плевать на любые оправдания.

Боже, вполне возможно из-за меня пострадал еще один, ни в чем не повинный человек. Я упала обратно на постель, натягивая одеяло на голову. Но его тут же с меня сорвали.

— Давай, — скомандовала подруга. — Вставай и надери им всем зад!

— Я не могу.

— Еще как можешь. А то бабуле пожалуюсь. К тому же я обещала ей фотку с зимнего бала.

Боже, дурацкий бал. Только его не хватало.

— Я не пойду. У меня нет пары.

— Есть.

— Даже не вздумай, Старостина. Я не позволю тебе снова отшить того второкурсника. Он всю стипендию потратил на цветы. Так что, нет. Я тебя конечно люблю, но не буду твоей парой!

— А я и не собиралась, — ответила она и протянула свернутый в коробочку листок бумаги. — Вот, тебе передали.

Воздух застрял в горле.

— От кого это? — осторожно спросила я, с трепетом подумав о Северове. Теперь он неразрывно был связан со всем случившимся, о котором хотелось забыть. Но также и с тем, о чем хотелось помнить. Я развернула лист.

Внутри лежала рафаэлка и записка, таким почерком, будто писавший ее в это время на лошади скакал: «Почему мне кажется, что тебя надо снова спасать? Короче, завтра в восемь, Лап. Целую, твой Макс»

— Целую, твой Макс? — едва не задохнулась, читая из-за моего плеча, Леся.

Вот же дуралей!

И впервые за несколько дней я расхохоталась.

— Господи, не могу поверить, у тебя на самом деле есть пара, — заголосила Старостина, запрыгав от радости и выделывая в воздухе до безумия странные пируэты. — Мы будем танцевать всю ночь!

— Я не буду! Потому что не умею! — Хотя это не было чистой правдой. В школе на выпускном нас заставляли танцевать принудительно. Так что вальсировать я умела. Хоть и весьма посредственно. — А вот ты, — обратилась я к подруге, — если не угомонишься, точно сломаешь ногу и никуда не пойдешь! Перестань прыгать!

— Итак, — Леська приземлилась рядом, пододвинув меня задом и обняла за плечи. — В чем ты пойдешь?

— Все равно.

Мне не хотелось идти, но Леся была права. Это нужно сделать. Чтобы показать всем, меня не сломали. Поднять голову высоко и хотя бы на один вечер забыть о случившемся. Окунуться в роскошь и громкую музыку. Доказать Северу, что я смогла. И иду дальше.

Просто повеселиться, наконец.

— Лесь, одолжишь мне одно из своих платьев?

И ее хитрющие глаза загорелись ликующим огнем.

Спустя несколько дней, каждый из которых Леся изводила меня бесконечными примерками и подготовкой, я стояла перед порогом комнаты, не решаясь сделать шаг. В последний раз бросила взгляд на свое отражение в зеркальной дверце шкафа, и решительно подняла подбородок, понимая насколько точно к моему настроению подобран этот наряд.

В туго затянутом на талии платье с пышной юбкой из фатина, переливающейся при ярком свете мерцанием звезд, я больше не чувствовала себя жертвой. Скорее победителем. Но тем, кто, выиграв битву, проиграл войну, так что цвет моего наряда вполне соответствовал настроению.

Черный.

И, закрыв за собой дверь, я покинула комнату.

В актовом зале было человек пятьсот, не меньше. Зимний бал много лет считался главным событием года. Уже с сентября девчонки начинали выбирать платья, и разучивать вальс, чтобы участвовать в открытии. Надо ли говорить, что на вальс в свете нынешних обстоятельств волновал меня меньше всего?

Я постаралась прокрутить в голове все, что знала о подобных мероприятиях, но кроме светских бесед и официантов, снующих по залу с бокалами шампанского, не смогла ничего вспомнить. Впрочем, вряд ли в академии станут подавать шампанское.

Вдохнув полной грудью, я шагнула вперед, окунаясь в переливы света и огней. Ступая по лестнице вниз осторожно. Потому что не смотрела под ноги. Впервые взгляды притягивали