Сердце Сапфира. Обрученная с вороном 2 (СИ) - Екатерина Слави

«Третье предательство… Кого я предам последним?»…

32. ДРАКОН, ХИТРЫЙ, КАК ЛИС

Стены башни изнутри заросли странным растением — оно было похоже на ворсистый ковер с торчащими стебельками. Когда узник башни подходил ближе, он видел, как стебельки начинают шевелиться, а острые шипы на концах стебельков — сочиться темно-красным, как кровь, соком.

Из башни был только один выход — вверху. Здесь не было крыши: ночью к нему в гости заглядывала луна и звезды, а днем негде было спрятаться от солнца. Он бы и не отказался посидеть в тени у стены, но в этой башне стены несли погибель — об этом его предупредили сразу.

— Если ты захочешь сбежать, дракон, — сказал ему старый маг, когда он очутился здесь, — а ты захочешь — еще не было ни одного дракона, который не попытался бы, то знай: до сих пор никому не удавалось.

Старик не был похож на канрийца — седина в его волосах скрывала их настоящий цвет, но Амир видел, что они никогда не были черными, как волосы канрийцев. Кожа старика не отливала бронзой, а глаза были не миндалевидными, а круглыми — глубоко посаженными, словно спрятанными в темных гнездах глазниц.

— Видишь это растение на стенах? — продолжал старый маг. — Это ядовитый мох шаи. Яд шаи настолько сильный, что убивает за считанные мгновения, лишь попав на кожу, — старик со значением посмотрел ему в глаза, — или чешую.

Амир знал, что, приняв облик дракона, легко сможет разрушить башню изнутри. Но предупреждения старого мага ему хватило, чтобы отбросить эту идею. И причина была не только в смертоносном яде шаи.

«Пытаешься убедить меня в том, что больше всего вы боитесь моего драконьего облика? — усмехался самому себе Амир в те часы, когда его надолго оставляли в башне одного. — Но я вижу твой обман, старик. Нет, наоборот — ты подначиваешь меня, чтобы, попытавшись бежать, я обернулся драконом. Ты умен, старик. Но и я не глупец. Большого зверя вам будет легче остановить, если я попытаюсь бежать. Уверен, здесь, в вашем ордене, для этого все приготовлено. Именно поэтому можешь не беспокоиться — я не приму облик дракона. Потому что человека, который растворится среди вас, найти вы не сможете».

Еду и питье ему спускали сверху на толстых веревках. Ни разу ни один человек не спустился в башню. За то время, что Амир находился в плену, у него не было ни единого шанса сбежать.

Но он знал: его привезли сюда не для того чтобы просто держать запертым в башне. А это означает только одно — ждать.

Ждать своего часа.

* * *

В один из дней, как обычно, на вершине башни появился человек. Он стал спускать вниз на толстых веревках деревянную бадью. Амир знал, что в бадье пища и вода для него. Кормили его каждый день по утрам, но до сих пор Амир лишь наблюдал снизу за движениями людей, приносивших ему еду. В этот раз он решился заговорить.

— Как тебя зовут?! — крикнул Амир.

Его голос взмыл ввысь, и человек наверху замер.

— Канрийским магам запрещено разговаривать со мной? — усмехнулся Амир. — Ваш орден пользуется силой Клана Драконов себе на благо, а развлечь запертого в башне дракона хотя бы пустым разговором, не позволено? Никакой благодарности.

Человек наверху молчал. Наконец бадья с едой с глухим стуком коснулась пола. Пока Амир ел, человек наверху наблюдал за ним. Потом вдруг сверху раздался голос.

— Меня зовут Син-Ва.

Амир тайком улыбнулся.

У канрийского мага, который принес ему еду, был очень молодой голос. Возможно, совсем мальчишка. Далеко не любое человеческое тело сможет принять в себя драконью магию — такая способность должна была цениться здесь гораздо больше, чем возраст и опыт.

Опытный маг не заговорил бы с ним.

— Сколько тебе лет, Син-Ва? — потеряв интерес к остаткам еды, посмотрел вверх Амир.

Канриец ответил не сразу.

— Шестнадцать, — наконец послышалось сверху.

Амир не ошибся.

— Выходит, тебя там не было, — протянул он с демонстративной скукой. — В монастыре, где меня взяли в плен.

— С чего ты так решил, дракон?

Амир не подал виду, но заинтересовался. Мальчишка сам вступил в разговор? Похоже, юный возраст — его уязвимое место.

— Разве в ордене Сон-Лин-Си принято на серьезные задания посылать юнцов? — спросил он.

— Я был там! — живо отозвался Син-Ва.

Губы Амира изогнулись в довольной улыбке.

— Хм, — проявил интерес он. — Тогда ты, наверное, видел женщину, которая помогла схватить меня?

— Черноглазая простолюдинка? — уточнил Син-Ва. — Я видел ее.

Амир нахмурился. Простолюдинка, да еще и черноглазая? О ком говорит этот мальчишка? Ах, да. Речь, наверное, о служанке, которая устроила Равене побег.

— Ну-у-у, — протянул Амир, разочарованно махнув рукой, — я-то думал, ты действительно был там. А ты сочиняешь. Я говорю о другой женщине.

— Молодая пленница? — попавшись на уловку, живо отозвался сверху Син-Ва.

— Да, — подтвердил Амир, радуясь, как легко ему удается разговорить молодого канрийского мага. — Красивая молодая женщина с синими, как сапфиры, глазами. Она сейчас здесь?

— Нет, — ответил юноша. — Ее здесь нет.

— Ты знаешь, что с ней сталось?

— Она не садилась на корабль. Осталась в порту Дагреба.

Амир сдержанно выпустил из легких разочарованный выдох, однако следующие слова мальчишки вновь разожгли в нем интерес:

— А еще с ней остался предводитель нашего отряда, перед этим отдав приказ возвращаться в Кан-Ри без него.

Амир задержал дыхание и сказал, взвешивая каждое слово:

— Он, наверное, смелый человек — тот, о ком ты говоришь. Чтобы рыцарь Сон-Лин-Си бросил свой отряд и отказался возвращаться в свою страну… Предать орден из-за женщины, как бы хороша она ни была… нужно иметь смелость.

— Ран-Ги не предавал орден, — в голосе мальчишки послышалось недовольство. — Наоборот. Он остался, чтобы до конца выполнить свой долг перед орденом.

«Значит, канрийского мага, который сейчас с Равеной, зовут Ран-Ги», — подумал Амир, а вслух сказал, притворяясь озадаченным:

— Что-то ты совсем меня