Сумерки - Стефани Майер

— Как бы не так!

— Что ещё ты хочешь узнать?

— Почему ты можешь читать мысли, почему только ты? И Элис видит будущее… почему это происходит?

В темноте я почувствовала, как он пожал плечами.

— На самом деле, мы не знаем. У Карлайла есть теория… он полагает, что, переходя в новую жизнь, мы забираем с собой какие-то самые яркие свои качества, и они обостряются наравне с нашим интеллектом и способностями восприятия. Он думает, что, будучи человеком, я уже был чувствителен к мыслям тех, кто меня окружал. А Элис обладала даром предвидения.

— А что привнёс в новую жизнь он сам и остальные?

— Карлайл привнёс сострадание. Эсме — способность к безоглядной любви. Эмметт — силу, Розали — упорство. Или, иначе говоря, упёртость, — он хмыкнул. — Очень интересен Джаспер. В своей первой жизни он был харизматичной личностью, мог повлиять на окружающих, заставить принять его точку зрения. Теперь он умеет управлять эмоциями других, например, успокоить разъяренных людей или, наоборот, побудить к действию апатичную толпу. Очень изощрённый дар.

Я размышляла над всеми этими невозможностями, пытаясь принять их. Он терпеливо ждал.

— И с чего всё началось? То есть Карлайл создал тебя, кто-то должен был создать его и так далее…

— А откуда произошла ты? Эволюция? Акт творения? А может быть, как и другие виды, мы вовлечены в особые взаимоотношения хищника и добычи? Или, если ты не считаешь, что этот мир когда-то возник сам собой — что мне самому очень сложно принять — разве нетрудно поверить, что та же сила, которая создала рыбу-ангела и акулу, детёныша тюленя и дельфина-косатку, не создала одновременно твой и мой вид?

— Дай-ка разобраться… мне отводится роль детёныша тюленя, так?

— Верно, — он рассмеялся, и что-то коснулось моих волос. Его губы?

Мне хотелось повернуться к нему, чтобы убедиться, действительно ли он целует мои волосы. Но мне нужно было вести себя хорошо и не усложнять то, что и так было для него непросто.

— Ты собираешься спать? — спросил он, нарушая недолгую тишину. — Или у тебя есть ещё вопросы?

— Ну, миллион-другой.

— У нас есть завтрашний день, и следующий за ним, и дальше, — напомнил он. Я улыбнулась, в восторге от этой мысли.

— А ты уверен, что утром не исчезнешь? — пожелала убедиться я. — Ты же мифическое существо.

— Я тебя не оставлю, — прозвучало твёрдо, как обещание.

— И ещё одно на сегодня, — я вспыхнула. Темнота не помогала, наверняка он почувствовал жаркий румянец на моём лице.

— Что?

— Нет, забудь. Я передумала.

— Белла, ты можешь задать любой вопрос.

Я не ответила, и он застонал.

— Я надеялся, что буду меньше расстраиваться из-за того, что не слышу твои мысли. Но становится всё хуже и хуже.

— Я рада, что ты не слышишь мои мысли. Ты и так уже подслушиваешь мои разговоры во сне.

— Пожалуйста, — его голос был так настойчив, ему невозможно было сопротивляться.

Я покачала головой.

— Если ты не скажешь, я воображу себе нечто худшее, чем есть на самом деле, — мрачно пригрозил он. — Пожалуйста!

Опять этот умоляющий голос.

— Ну… — начала я, радуясь, что он не видит моего лица.

— Да?

— Ты сказал, что Розали и Эмметт скоро поженятся. Их… союз, он такой же, как у людей?

В этот раз он развеселился не на шутку, поняв, к чему я клоню.

— Это то, о чём я подумал?

Я беспокойно поёрзала, не в силах ответить.

— Да, полагаю, во многом такой же, — сказал он. — Говорю же, мы сохранили многие человеческие страсти, только они скрыты за более сильными желаниями.

— О, — всё, что я смогла ответить.

— А почему ты спросила?

— Ну, я просто подумала… что ты и я… когда-нибудь…

Он посерьёзнел — я поняла это по внезапной неподвижности его тела. Я тоже замерла, отреагировав автоматически.

— Не думаю, что это… это для нас возможно.

— Потому что тебе тяжело будет вынести такую… близость?

— Конечно, это проблема. Но я думал не об этом. Дело в том, что ты такая нежная и хрупкая. Я должен контролировать каждое своё движение, когда мы вместе, чтобы не поранить тебя. Я так легко могу убить тебя, Белла, просто случайно, — его голос звучал тихо и мягко. Он приложил ледяную ладонь к моей щеке. — Если я в какой-то момент не услежу за собой, сделаю слишком резкое движение, просто намереваясь дотронуться до твоего лица, я могу по ошибке раздробить тебе череп. Ты не представляешь, насколько хрупка. Я ни на минуту не могу позволить себе потерять самоконтроль, когда я с тобой.

Он ждал ответа, и беспокойство его росло, потому что я молчала.

— Ты испугалась? — спросил он.

Прежде чем ответить, я выждала минуту, чтобы слова мои оказались правдой:

— Нет. Я в порядке.

Сначала он, кажется, не решался спросить меня о чём-то, но потом произнёс лёгким тоном:

— Хотя, мне теперь тоже любопытно, ты когда-нибудь?.. — и умолк, предлагая мне самой додумать продолжение.

— Конечно, нет, — я вспыхнула. — Я же говорила, что никогда и близко не испытывала ничего подобного.

— Да, говорила. Просто я слышу мысли других людей и знаю, что любовь и желание не всегда идут рука об руку.

— Для меня всегда. Во всяком случае, в той мере, в какой они вообще для меня существуют, — вздохнула я.

— Прекрасно. По крайней мере, в одном мы совпадаем, — в его голосе звучало удовлетворение.

— А твои человеческие инстинкты… — начала я. Он ждал. — Ну, ты вообще находишь меня привлекательной в этом смысле?

Он рассмеялся и взъерошил мои почти высохшие волосы.

— Может быть, я не человек, но я мужчина.

Я непроизвольно зевнула.

— Я ответил на твои вопросы, теперь тебе нужно поспать, — настойчиво потребовал он.

— Не уверена, что смогу заснуть.

— Хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, — сказала я слишком громко.

Он рассмеялся и снова стал напевать ту незнакомую колыбельную. Его ангельский голос звучал у самого моего уха.

Измученная потрясениями и открытиями этого долгого дня, я уснула в холодных объятиях Эдварда.

15. Каллены

В конце концов, меня разбудил приглушённый свет облачного дня. Я лежала, прикрыв глаза рукой, ошеломлённая и потерянная. В сознание врывались обрывки сновидения, которое я мучительно пыталась вспомнить. Я застонала и повернулась на бок, в надежде, что сон вернётся. И вдруг поняла — всё по-настоящему, мне ничего не приснилось.

— Ох! — я села так быстро, что закружилась голова.

— Твои волосы похожи на стог сена… но мне нравится, — прозвучал спокойный голос из угла, где стояло кресло-качалка.