Цена слова - Елизавета Шумская

Изображение ладони располагалось чуть ниже глаз знахарки. Рисунок явно был нанесен давно, дожди и ветра оставили на нем свой отпечаток, но тем не менее каждая черточка была явственно видна. Девушка тщательно рассмотрела изображение. У нее возникло отчетливое ощущение, будто что-то подобное она уже видела. Но вот где?

От усилий вспомнить травница даже прикусила губу, но так ничего и не придумала. Однако рисунок прямо-таки манил к себе. Было безумно интересно, зачем его тут оставили, кто это сделал, как… Но все же главное – с какой целью. Ведь просто так вряд ли кто стал бы тратить время… Да и на случайное изображение он мало походил. И еще жутко хотелось протянуть руку и дотронуться до него, приложить ладонь, стараясь, насколько это возможно, попасть в эти линии, соприкоснуться с ними.

Ива даже уже протянула руку, видя, что ее ладошка куда меньше, чем та, что нарисована. Серый, будто припорошенный золой и пылью, след так и манил ее. Травница почти уже положила ладонь на камень, когда вспомнила любимое высказывание одного из их преподавателей: «Главное правило алхимика при встрече с незнакомым – не нюхай, а мага – не трогай».

Нехитрое, в общем, правило, но как трудно порой сладить с любопытством. И как легко просто не подумать, схватиться сразу, сделать, сказать, а потом расхлебывай. Ива часто на этом прокалывалась. Но сейчас успела отдернуть ладонь. Ничего не произошло. Не почувствовала она ни движения магии, ни что-то подобное, подтверждающее правильность ее поступка. «Может, это просто рисунок? Или что-нибудь произошло бы, если бы я коснулась его? Хотя… Зачем кому-то в такой глуши рисовать чего-то? Сумасшедший художник? Что-то непохоже. А коли, возможно, неспроста это делали, то и нечего лапать… Пора уже научиться сдерживать свое любопытство. И руки куда попало не совать. А если… если, наоборот, надо было это сделать? Ну например, это часть охранной системы какой-нибудь? Допустим, кому непозволено, не увидят этот знак?»

Ива промучилась еще какое-то время, но решила, что собственные руки важнее любых тайн, и двинулась дальше. Но не прошла и пары шагов, как на той же стене увидела еще один рисунок. Этот еще меньше походил на случайное изображение. Это была двойная арка, а от верхней ее части в стороны отходили несколько коротких полосок-лучей. Так частенько изображали телепорты-порталы в классической магии. Только тут рисунок был еще искусно подштрихован по углам, скошенные слишком светлые линии шли и от левого нижнего угла. Явно это не было знаком для чародеев современной школы колдовства.

Но что бы это могло значить?

И для чего?

Ива почувствовала себя на редкость глупо. И снова, как бывало не раз с начала этого путешествия, посетовала на отсутствие рядом друзей. Сейчас бы Златко мигом нашел с десяток версий, зачем и что это. Одно она понимала точно: очень сомнительно, чтобы эти рисунки были сделаны случайно. Девушка повертела головой и подняла с камней занесенную сюда ветром ветку. Рассмотрела ее зачем-то, вздохнула и осторожно коснулась ею рисунка. Стена под палкой не прогнулась, не зарябила и не вспыхнула. Более того, вела себя как самый что ни на есть добропорядочный камень.

Знахарка раздраженно щелкнула языком и отбросила ветку. «Рукой потрогать? Ну уж нет! Нашли дурочку!» Помаялась еще немного, потом додумалась провести ладонью совсем рядом с изображением. Ее собственная магия должна была хоть как-то прореагировать на волшебство, ежели оно заключено в рисунке. По крайней мере, велика вероятность. Но скала и сейчас не откликнулась на действия девушки. «Нужно попробовать прощупать, подключая заклинания. Но какие?» Для подобных случаев существовало несколько техник, но травница не была в них сильна. Они сплошняком были из магии Разума, причем более сложного уровня, чем они сейчас изучали в Университете. Ива зло постучала носком сапога по земле, попробовала вспомнить, что требуется для этих заклинаний, даже что-то похожее изобразила, но или она неправильно делала, что весьма вероятно, или магии в рисунках действительно не было.

– Ладно, – произнесла чародейка сквозь зубы. – Не хотите – не надо.

И, гордо вскинув голову, пошла дальше. Еще три шага. И встала столбом. Нет, в спину ей ничего не полыхнуло, и никто шумно не раскаялся в своем равнодушии.

Просто она увидела еще один рисунок. Он был выполнен на длинном вертикальном камне. Он словно столб стоял ровно посреди разошедшегося вширь прохода. Причем расходился он и вверху. Более того – на камень падал свет, особенно яркий после его нехватки. Поверхность у «столба» была весьма гладкой, хоть и видно было, что это не дело рук человеческих, а создано усилиями природы. И вот на этом камне была нарисована человеческая фигура. Довольно условно, без каких-либо особых примет или даже признаков пола. Голова, длинные волосы, шея, плечи, руки, торс, а дальше шли косые линии. Расходились они от центра в стороны, то ли поднимаясь вверх, то ли опускаясь вниз. Бедер и ног изображено не было, и создавалось впечатление, что неведомое существо – скорее всего, человек – выныривает из воды. Черты лица тоже были весьма схематичны – несколько прямых или чуть изогнутых линий, но тем не менее глаза, брови, нос и губы были на своих местах, и не оставалось сомнения, что это действительно лицо.

Еще одно отличало этот рисунок от остальных: он был выполнен не в черно-серых тонах, вернее, не только в них. Тут еще была примесь бледно-желтого и голубого цветов. Ива как завороженная шла к этому изображению. Оно просто-таки влекло ее. Хотелось потрогать и наконец понять, как эти странные знаки прореагируют на ее живую плоть. И было что-то еще. Создавалось ощущение, будто ей пытаются объяснить нечто очень важное, но если она не может понять, то это только ее беда. Именно беда. Потому что иначе она смогла бы принять правильное решение, возможно, подготовиться к тому, что ждет ее дальше. И решить, нужно ли оно ей.

Она сделала еще пару шагов и почти уже вышла из этой своеобразной арки, как вдруг затормозила так резко, что несколько мелких камушков ударилось ей в ноги. Дело в том, что со стен на нее смотрели две кошки. У них была черная шерсть и красные глаза.

Иву аж тряхнуло. Не сразу она поняла, что это тоже рисунки.

– Развели тут… картинную галерею, – буркнула она, чтобы прийти в себя. И в этот момент почувствовала, как воздух начинает ощутимо вибрировать от магии. А нарисованные глаза кошек стали наливаться красным светящимся огнем. Будто это были алые светлячки или угольки. Но самое страшное, что Иве стало казаться, будто все остальное тоже оживает. Изображенные на камне тела – к слову, ростом они были почти с человека – начинают обретать объем, или, скорее, некие его призраки, выходят из стены и надвигаются на нее. Дышать стало труднее, захотелось кричать. Особенно когда из горящих демонским огнем глаз рванулись красные лучи. Скрестились прямо перед Ивой. В месте, где это произошло, сияние стало особенно сильным. И потом оно, как и эти странные лучи, приблизилось к травнице. Ива не знала как, но отчетливо поняла, что, когда они достигнут ее тела, ей не поздоровится, и это мягко сказано.