Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

– Дон Самуэль, – ответила первая. – Отец сеньориты Андреа. Донья Канделария вчера с ним созванивалась.

– В какой комнате сейчас находится Андреа? – спросил он, стараясь сохранить холодное выражение лица, но, видимо, у него это плохо получилось, потому что в глазах обеих служанок вдруг появилось сочувствие.

– Она сейчас в своем номере. В двести восьмом, – сообщила вторая служанка.

Йон, ничего не ответив, понесся через кухню в сторону лестницы для обслуги – по привычке или потому что так было короче, он не знал, – и оказался на втором этаже. Остановился он только перед дверями в номер Андреа. Было страшно туда заходить. Видеть еще один труп, когда он и так повидал их достаточно, было ужасно. Но Йон хотел ее увидеть, проститься с ней, ведь она была все-таки Гарсиа. Пусть и дальняя родственница, но едва ли не единственная, которая у него была.

Была.

В том то и дело, что была.

От некогда большой семьи Гарсиа не осталось практически никого.

Йон пересилил себя и нажал на ручку двери. Было не заперто, дверь со зловещим скрипом отворилась и пропустила его внутрь. Андреа лежала на кровати со сложенными на животе руками. На безымянном пальце блестело кольцо. И это выбило у Йона почву из-под ног. Он коротко перекрестился и упал на кресло, глядя во все глаза на тело молодой девушки, у которой была впереди еще целая жизнь. Кем бы ни был этот убийца (дон Хоакин, все это совершил он), он просто чудовище.

Йон не знал, сколько он, терзаемый страшными мыслями, просидел перед телом Андреа. Опомнился он только тогда, когда в номер вошли служанки с экономкой во главе и взрослый мужчина с седыми волосами.

Дон Самуэль, – понял Йон.

При виде тела дочери он побледнел так сильно, что почти слился с белыми стенами комнаты.

– Сеньор Гарсиа, – сказала экономка, обращаясь к Йону. – Мы не знали, что вы тут.

Мужчина повернул голову в сторону Йона и неожиданно налетел на него, схватив за воротник пиджака. Лицо его было перекошено от злобы и ярости.

– Это все вы и ваш чертов отель! Убирайтесь отсюда! И чтобы мы больше ничего не слышали о вашей проклятой семье!

Йон не понял как, но через секунду он был уже выкинут в коридор. Донья Валенсия пыталась успокоить мужчину и даже тогда, когда дверь в номер захлопнулась, были слышны его приглушенные крики. Йон решил в них не вслушиваться и отправился по коридору, потрясенный до глубины души. Он не злился на дона Самуэля за то, что он так на него набросился, но все же немного обижался.

Наверное, так же чувствовала себя кухарка Карлота, когда я набросился на нее после того, как умерла мама, – подумал молодой человек. – И все-таки видно, что он Гарсиа.

Но не успел Йон дойти и до конца коридора, как ему навстречу вышел Иван.

Оба, увидев друг друга, замерли в безмолвии. Иван, конечно, уже знал о том, что Йон стал новым управляющим отеля. И сейчас, видя друга в дорогом костюме, он едва не кинулся его поздравлять. Однако вовремя умерил свой пыл, заметив, что Йон выглядит подавлено и разбито.

Первым нарушил молчание Йон. Ему нужно было знать о том, что происходит с Иваном. Сейчас он мог ему помочь, ведь он в отеле теперь не последний человек.

– Можно тебя на несколько слов? – сказал Йон.

– Д… да, конечно, – ответил Иван.

– Какого черта с тобой происходит? Что дон Хоакин заставил тебя делать?

– Дон Хоакин? – вскинул брови Иван. – Ничего.

– Зачем ты вчера ходил в его комнату? И откуда у тебя ключи?.. – тут Йон осекся, кое-что неожиданно осознав. – Это был ты! Ты украл ключи у Кармен! Но зачем они тебе?

– Я… Это… Я их верну.

– Верни их Кармен. Только объясни для начала, что ты там делал? Если ты знаешь что-то про дона Хоакина, то даже не смей это скрывать, потому что это он виновен в смерти Андреа!

Кто виновен в смерти Андреа, так это я, – мрачно подумал Иван. – Если бы я не отдал ей эти документы… Наверняка она их прочла и обнаружила там что-то такое, что заставило ее спуститься вниз, к кабинету доньи Канделарии. Вот только дойти до него она так и не успела.

– Иван! – воскликнул Йон. – Дон Хоакин убийца! Я в этом почти уверен.

– Он не убийца, – ответил Иван. – По крайней мере, Андреа он не убивал.

– Откуда ты знаешь?

– Мы были вместе, когда раздался тот выстрел.

– Он мог кого-то заставить, чтобы Андреа убили.

– Не думаю, – ответил Иван, а после уставился за спину друга, округлив от ужаса глаза.

Йон, не поняв метаморфозу на лице друга, развернулся и увидел мужской силуэт, который в мгновение скользнул за поворот и скрылся с глаз. Кто это был – Йон увидеть не успел. Но, кажется, догадывался.

Дон Хоакин, кто же еще. Иван боится его.

– Надеюсь, вы узнали все, что хотели, дон Йон, потому что у меня совсем нет времени обсуждать с вами эти глупые домыслы, – сказал Иван неожиданно ледяным тоном и отправился к лестнице, оставив Йона размышлять в одиночестве о том, что сейчас произошло.

***

Альба и донья Беатрис доехали до участка на машине, которую тотчас же бросили перед входом, скрывшись в дверях здания. Сначала они забежали в кабинет детектива и потребовали у него разрешения повидаться с доньей Канделарией.

– Можете идти. Но только в сопровождении агента Сиприано, – ответил Монтойя.

Агент Сиприано проводил их к тюрьме, где в маленьких комнатках, у которых вместо двери была металлическая решетка, сидели подавленные и разбитые люди. Донья Канделария была в самой последней, поэтому Альбе и донье Беатрис пришлось проделать длинный путь по коридору, пропитанному страдальческими взглядами.

Донья Канделария сидела на стуле в шикарном дорогом платье за железной решеткой и в окружении облезлых стен, и выглядело это все крайне комично и нелепо.

– Бабушка! – воскликнула Альба, схватившись за прутья решетки. – Это правда? Отец вас обвинил в убийстве сеньориты Андреа?

Донья Канделария не ответила. Лишь опустила взгляд и уставилась на свои туфли, словно они интересовали ее гораздо больше внучки. Но на самом деле ей просто не хотелось смотреть ей в глаза.

– Вы ведь этого не делали?.. – добавила Альба едва слышно.

Ответом опять была лишь тишина, которая вывела Альбу из себя.

– Отвечайте! – прокричала девушка, стиснув металлические прутья решетки сильнее. Крик эхом пронесся по тюрьме, заставив заключенных подползти к своим решеткам и с удивлением уставиться на происходящее. В основном в камерах сидели люди из деревни – мелкие воришки, хулиганы или пьянчуги, которых посадили на несколько дней или недель. Люди из высшего общества, а тем более статные сеньоры, не только тут раньше не сидели, но и даже не появлялись. Неудивительно, что разворачивающееся зрелище всех так сильно заинтересовало.

– Твой отец – неблагодарный свин, – наконец изрекла донья Канделария, стиснув юбку платья. Глаз она по-прежнему не поднимала. – Но представителям закона не солгал.

– То есть вы хотите сказать, что все это… правда? – изумленно спросила донья Беатрис.

– Да.

– Значит… Значит, это вы убили сеньориту Андреа?! И сеньора Этьена?! Но как вы могли?.. Как вы могли так поступить?! – не понимала Альба, мотая головой из стороны в сторону, словно отрицая услышанное.

Донья Канделария наконец подняла глаза и воскликнула:

– Я делала все, чтобы защитить нашу семью и отель!

– Это безумие просто!

– И все ради того, чтобы Йон занял место в кабинете директора.

– Нет! – воскликнула Альба. – Даже не смейте говорить, что вы это сделали для него! Вы выкинули его из отеля, когда вам стали угрожать какими-то документами! Что вы сделали в тот момент для него? Вы даже не позаботились о нем и не защитили его, хотя его вполне могли в тот день убить!

Донья Канделария уставилась невидящим взором перед собой. Возможно, последняя ее реплика была лишней. Она, кончено, хотела, чтобы во главе отеля был настоящий Гарсиа, но все-таки делала все не ради Йона, а ради себя самой. Но теперь-то все конечно. Теперь-то для себя самой она больше ничего не сможет сделать. Но кое-что для Йона и для отеля она все же ещё сделать сможет.