Бал виновных (СИ) - Рейн Леа

Донья Канделария терпеливо выслушала монолог Йона и даже не изменилась в лице, когда он закончил говорить. Лишь едва слышно вздохнула и произнесла:

– Ты рассуждаешь, конечно, здраво. Но… не знаю, – тут ее ледяная маска раскололась, и на лице появилась глубокая тоска. Однако ненадолго – донья Канделария умела скрывать свои настоящие эмоции, поэтому вновь стала непроницаемо холодной. – Все эти убийства и правда связаны с тобой. Но теперь ты стал управляющим и вскоре станешь полноправным владельцем отеля, поэтому, кем бы ни был этот убийца, твое место он занять уже не сможет. Если только ты сам ему его не отдашь.

– А если убийца все-таки, ну… – начал говорить Йон, но произнести то, что пришло ему в голову, было и тяжело, и страшно. – Если он убьет меня, то что станет с отелем?

– Тебе нужно написать завещание, чтобы отель перешел в руки того, кому ты доверяешь на все сто. Лучше сделать это поскорее.

– Не думал, что стану писать завещание в двадцать два года, – горько усмехнулся Йон. – Да я вообще не думал, что буду его писать, ведь у меня никогда ничего не было.

– Но теперь у тебя есть один из самых роскошных отелей Испании. И ты должен распорядиться им с умом.

– У меня нет наследника. Но я думаю об Альбе. Может, завещать отель ей? Я знаю, что она раньше очень интересовалась делами дона Игнасио и иногда вместе с ним сидела над документами. У неё есть опыт и… Мне кажется, она справится.

– Когда она выйдет замуж, то может потерять свою фамилию. Да и не известно, за кого она выйдет. Может быть, ее муж отнимет у нее все и испоганит весь отель. Но на ней можешь жениться ты, и у нее будет и фамилия, и полное право на отель.

– Что?! – воскликнул обалдевший Йон. Весь мир в этот момент отодвинулся на второй план, а в ушах зазвенело, словно кто-то ударил его по голове дубиной.

– Это можно сделать довольно быстро, достаточно только пойти в церковь, не обязательно приглашать кучу народа, устраивать праздник и планировать свадебные путешествия. К тому же всем можно будет объяснить скромную свадьбу тем, что в семье произошло столько горестей, что праздновать было бы просто неприлично…

– Подождите! Я не собираюсь жениться! – перебил её Йон. Все эти слова никак не укладывались в его голове. Жениться на Альбе?.. Нет, он, конечно, всегда ее любил и, может быть, даже хотел связать с ней свою жизнь. Но не так, не потому, что это надо. Если это надо, то это не по-настоящему. А чтобы было по-настоящему, нужно, чтобы они оба этого действительно хотели. А захочет ли она выйти за него, если сама разорвала с ним отношения, которые Йон, может быть, вовсе и не хотел разрывать?

– Когда убийца будет пойман, вы сможете развестись. Я с ней поговорю по этому поводу, думаю, она все поймёт, она ведь умная женщина.

– Но я не могу вот так просто жениться на ней! – протестовал Йон.

– Я тебя не спрашиваю, – отрезала донья Канделария. – Пока я здесь владелица отеля…

– Совладелица, – заметил Йон.

– Но все ещё имею право выкинуть тебя и посадить в это кресло кого-нибудь другого. Я делаю все, что идёт на благо отеля. Когда убийца будет пойман, то ты спокойно сможешь с ней развестись, проблемы тут не вижу. И заведёшь свою семью и наследника. Но пока у тебя никого нет, а жизнь твоя находится в опасности. Ни жены, ни ребёнка. Так пусть хоть будет жена, которая сможет в случае твоей смерти удержать отель на плаву.

– Это не правильно.

– Это самое правильное, что можно вообще сделать в этой ситуации.

Йон не успел возразить, потому что в кабинет неожиданно зашёл дон Хоакин. А следом за ним – Монтойя, Сиприано и ещё несколько агентов полиции.

– Сеньора, сеньор, – сказал детектив и вместо приветствия каждому коротко кивнул. Учтивости в его жестах не было, лицо было холодным и бесстрастным, и это означало, что он пришел сюда с неутешительными новостями.

– Вы что-то обнаружили? – спросила донья Канделария и от волнения стиснула ручки кресла так сильно, что её пальцы побелели.

– Мы пришли обыскать ваш кабинет, – ответил Монтойя.

– По какому праву?! – воскликнула женщина.

– Вы обвиняетесь в убийстве сеньора Этьена Бургуэна и сеньориты Андреа Гарсиа. Ордер на ваш арест у нас есть.

Донья Канделария захлебнулась от шока и начала глотать ртом воздух, став похожей на рыбу, которую выбросило на берег. Тут свои эмоции она скрыть не смогла, как не смогла найти и слова, которые опровергли бы эти обвинения. Она увидела самодовольное и нахальное выражение лица Хоакина и все поняла. Это он! Это он все рассказал детективу! Как он мог?! Как он мог отправить мать на гарроту?! А гаррота ей точно светит, ведь у убийства, которое она совершила, был свидетель. И этот свидетель – Хоакин.

– Агенты, будьте добры арестовать сеньору, – приказал детектив.

Агенты, смущенно и сконфуженно, подобрались к донье Канделарии и коснулись её рук. Но она дёрнулась и, вмиг обретя самообладание, сказала:

– Не нужно. Я пойду сама.

Рано или поздно это должно было случиться. Смерть кралась за ней по пятам и вот-вот должна была ее настигнуть. Но, если честно, донья Канделария и не подозревала, что смерть придет к ней в виде казни. Она думала, что умрет раньше, чем вся правда станет известна. Однако на что она надеялась, когда рассказывала журналистам ту глупую историю про брошенного ребенка в корзинке? Надо было полагать, что Хоакин это так просто не оставит. Но все же она не думала, что у него хватит духу отправить ее на гарроту. А может, так все и должно быть? Ее жизнь должна закончиться казнью, как и жизнь любого убийцы. Всем в конце концов воздастся по заслугам.

– Тогда, агенты, проводите сеньору в участок, – сказал Монтойя после недолгого молчания. Он прикинул шансы доньи Канделарии сбежать и понял, что они приравниваются к нулю, ведь как далеко сможет убежать восьмидесятилетняя сеньора от молодых агентов полиции?

Донья Канделария, совсем не сопротивляясь, отправилась к выходу. Агенты – все, кроме Сиприано – тут же последовали за ней, окружив ее плотным кругом. А после все вместе покинули кабинет, оставив в воздухе гнетущую тишину.

– Дон Йон. – Монтойя первым нарушил тишину, повернувшись к новому управляющему, который все это время ошарашенно смотрел на закрытую дверь. – Позволите нам обыскать стол?

Йон, словно во сне, поднялся со стула и подобрался к выходу, где стоял дон Хоакин. На лице мужчины было необъяснимое выражение торжества и превосходства, которое Йон, конечно, не мог не заметить. И он сам понял все не хуже доньи Канделарии. Это дон Хоакин привел сюда детектива. Неужели он обвинил свою мать в преступлениях, которые совершил он сам, в отместку за ту статью в утренней газете? И действительно ли эти преступления совершил он?..

– Пистолет забираем, – сказал Монтойя, копаясь в ящиках стола.

– Больше ничего интересного тут нет, – заметил агент Сиприано.

– Тогда идём в ту комнату, где четыре года назад убили сеньора Этьена Бургуэна.

– Так четыре года же прошло, – с непониманием ответил агент. – Что мы там найдем?

– Поверьте моему опыту, следы преступления, как правило, сложно убрать полностью даже за четыре года. Дон Йон, вы позволите нам осмотреть двести тридцатый номер?

– Я? – удивился тот, а потом понял, что только что подписал договор и теперь, когда донья Канделария арестована, он остался здесь самым главным. – Да, конечно.

– А если он закрыт? – спросил агент Сиприано.

– У старших горничных по этажу есть ключи от всех комнат, – спокойно ответил дон Хоакин, словно только что его мать не была арестована и отправлена за решетку. – Кто же старшая горничная по второму этажу, сеньор Йон?

– Лусия, – ответил он, понимая, что мужчина хотел поставить его в неловкое положение. Но Йон знал абсолютно все об этой части функционирования отеля, потому что сам прожил в ней всю свою жизнь.

Йону хотелось узнать всю правду, и если детективу нужно попасть в этот номер для того, чтобы докопаться до истины, то он это устроит. Вот только попасть в этот номер можно и не прибегая к помощи старшей горничной по этажу. И Йон знал как. Он выскочил из кабинета и подлетел к стойке регистрации, чересчур эмоционально спросив: