Грозный отряд - Люк Скалл

На следующий вечер тюремщики пришли за ним.

Металлическая решетка в крыше слегка сдвинулась. Коул хмуро смотрел на нее, ожидая, что между прутьями протолкнут две убогие тарелки безвкусной еды и кувшин с водой. Вместо этого он с удивлением увидел, как стальная крышка люка откинулась в сторону и на крышу выбрались две бледные служительницы Белой Госпожи. За ними следовал некто третий в широком капюшоне, полностью скрывавшем лицо.

Женщина повыше сжимала в руке ошейник из темного металла. Он был соединен с цепью из переплетенных звеньев.

— Ты пойдешь с нами, — сказала она просто и встряхнула ошейник.

Охватившее было Коула возбуждение покидало его, как моча стекает в уборной, когда он смотрел на хитроумное приспособление.

— Я хочу знать, куда вы меня ведете.

Женщина пониже ростом посмотрела на него. Ее глаза, словно призрачные сферы, как и у других служительниц Белой Госпожи, не отражали никаких чувств.

— Ты не будешь задавать вопросов, — изрекла она.

— Не бойся, — произнесла фигура в капюшоне. Это голос мужчины, но таким бархатным шепотом мог говорить только по-настоящему страшный человек. — У Белой Госпожи есть на тебя планы. Тебе не причинят вреда.

Коул услышал, как Трехпалый повернулся, чтобы видеть посетителей.

— А как насчет меня?

— Ты останешься здесь.

— К черту. Я не останусь здесь больше ни секунды, ты, бледнолицый кусок дерьма…

Слова осужденного прервались хрипом. С невероятной скоростью та, что пониже, бросилась к нему и обхватила руками горло. Трехпалый превосходил ее весом фунтов на восемьдесят, но он с таким же успехом мог попытаться стряхнуть с себя медведя. В считаные секунды он перестал сопротивляться и обмяк. Женщина опустила его, потерявшего сознание, на пол. У него на шее остались воспаленные красные следы от ее пальцев.

— Ну, — сказала женщина с ошейником. — Готов идти, или тебя тоже нужно подчинить?

— Я иду, — поспешно заявил Коул. — Позволь мне помочь тебе с этим.

Он подставил шею, и женщина подняла ошейник над его головой. Какое-то мгновение он раздумывал над тем, чтобы уклониться от него и попытаться удрать, но взгляд на бессознательного Трехпалого убедил его, что сейчас лучше сделать так, как ему велено.

— Веди, — сказал он. Ошейник, щелкнув, закрылся.

Он брел по одноцветному городу. Впереди мелькали темные тени, с мерцанием появляясь и исчезая. Завитки тумана ползли, изгибаясь, над землей, скрывая его ноги. Вокруг него в воздухе висела плотная стена тумана, так что он едва видел на двадцать футов перед собой. Из-за этого непроницаемого одеяла доносилась какофония стенаний — то выражали свою печаль тысячи душ.

Что-то задело его сапоги. Опустив взгляд, он стал всматриваться в неестественный туман.

Это была рука, невероятно маленькая. Она подергалась, крошечные пальчики потянулись к нему. С нарастающим ужасом он смотрел, как из белой дымки возникла кукольная ручка, а затем — другая, по земле волочилось какое-то существо. Наконец появилась голова, безволосая, бледная, смахивающая на голову зародыша, она уставилась на него белыми глазами, страдальчески разинув рот…

Ошейник слетел с шеи, и на Коула неожиданно нахлынул реальный мир. Он покачнулся и чуть не упал. В смятении он уставился на стоящую перед ним женщину, которая складывала ошейник.

— Что это было? Сколько прошло времени с тех пор, как мы покинули башню? — Он огляделся по сторонам. Оказалось, они находятся в каком-то подземелье.

— Менее часа, — ответила женщина и, уложив цепь вокруг ошейника, спрятала приспособление под одежду. — Что касается другого твоего вопроса, то пока тебе не суждено познать тайны Телассы. Мы оставляем тебя здесь в руках Темного Сына. Делай все в точности так, как он скажет. Если подведешь его, ответишь перед нами.

Служительницы Белой Госпожи повернулись и будто медленно уплыли. В своих белоснежных, без единого пятнышка, мантиях они походили на пару привидений.

— Чувство неловкости не проходит никогда, — раздался шепот у него за спиной. Коул чуть не подскочил от неожиданности. Развернувшись, он уставился на говорившего. Это был человек в капюшоне.

— Ты — Темный Сын?

— Да, — ответил тот свистящим шепотом. — Я… не такой, как они. Я — человек.

Подняв руки в перчатках, он стянул назад капюшон.

Коул ожидал увидеть перед собой отталкивающее лицо. Но на него смотрел человек со строго очерченными чертами — некоторые могли бы даже назвать его красивым, хотя Коул не считал себя сведущим в этих вопросах. Мужчине было далеко за тридцать, черные волосы коротко острижены, а кожа — темная, как черное дерево. Как и Коул, он носил короткую бороду. В ней чуть-чуть проглядывало серебро седины.

— Ты — сумнианец?

— Шамаатанец.

Коул попытался вспомнить, что он знал о Шамаате. Эта маленькая страна находится на юге, еще дальше, чем Сумния, и граничит с огромными джунглями, которые являют собой абсолютную границу цивилизации — там заканчивались Солнечные земли и начиналось неизведанное. Шамаат, имеющий скверную репутацию из-за интриг, политических потрясений и широкого применения яда во времена как войны, так и мира, общеизвестен под другим именем: Королевство Змей.

— Ты далеко от дома, — заметил Коул. В это мгновение он почувствовал, что также находится далеко от дома, хотя по сравнению с Шамаатом Сонливия — едва ли на расстоянии броска камнем.

— Чем больше расстояние между родиной и мной, тем лучше, — ответил Темный Сын. — Ты задаешь великое множество вопросов. Мое время драгоценно, поэтому позволь мне сократить дальнейшие расспросы и предоставить тебе самую основную информацию. Это, — сказал он, обводя рукой в перчатке вокруг себя, показывая влажные, осыпающиеся стены, которые их окружали, — твой дом на следующие две недели.

Где бы они ни находились, это место мало напоминало собой Телассу, какой ее запомнил Коул. Песчаник, из которого возведены стены, выглядел древним, а воздух пах сыростью и разложением. В настенных кронштейнах горели факелы, это был единственный источник света, как определил юный Осколок.

— Где мы? — спросил он.

— Глубоко под землей, — ответил Темный Сын. — В развалинах столицы, которая существовала здесь, пока не была разрушена до основания, а Теласса отстроена заново на ее останках. Священный город. Святилище.

— Святилище? — Коул растерялся.

— Во времена Века Раздора, до того как чародеи поднялись, чтобы сбросить своих создателей с небес, Святилище было оплотом культа Матери в этих землях. Его верховная жрица правила городом с мудростью и состраданием. — Он умолк на мгновение. — Или так, по крайней мере, рассказывают нам книги по истории. Никогда нельзя быть ни в чем уверенным, пока сначала не выяснишь побуждения автора.