Грозный отряд - Люк Скалл

Три ночи прошло с тех пор, как военная экспедиция вернулась в Сердечный Камень. Каждую ночь во снах ее мучили жуткие картины бойни: лицо юной чародейки из Озерного круга тает, обнажая череп; хрупкие кости Старой Агаты с треском ломаются под ударами палиц разъяренных мятежников, убегающих от разрушительной магии, которую напустила на них Шранри; три пары глазенок, уставившиеся на нее в жутком страхе, совершенно беспомощные рядом с умирающей матерью…

Илландрис почувствовала, как заколотилось сердце, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Никто не видел, как она убежала от беспощадной резни, что последовала за их победой. По крайней мере, никто из сестер не узнал об этом. В противном случае ее бы уже наказали. Она вспомнила, как увидела мельком огромное крылатое существо высоко в небе над Морозной Твердыней, как от одного его появления кровь застыла в жилах. Рассказать об этом сестрам — только нарваться на затруднительные вопросы. Лучше уж промолчать.

Уничтожение Морозной Твердыни — кровавое свидетельство жестокой воли Шамана. Целый город изголодавшихся горцев был предан мечу в наказание за отказ следовать Договору.

Что до вождя, который решился бросить вызов королю и их бессмертному господину, худшее ожидало его впереди.

Илландрис следовала за Турвой к Великой Резиденции больше из нежелания с ней беседовать, нежели из уважения к ее старшинству, пусть и незначительному. Вокруг них толпились горцы, все они двигались в том же направлении. Матери крепко держали детей, закутанных в меха так, что они шли по снегу вразвалочку, как тюленята. Их оживленные рожицы были под стать возбужденным лицами воинов, гордо шагавших рядом. Некоторые мужчины были отмечены шрамами недавнего сражения. Теперь, когда враги побеждены, уцелевшие чародейки могли применить свою целительную магию. Нескольких несчастных, получивших слишком серьезные раны, которые невозможно вылечить, привезли назад в Сердечный Камень, чтобы пристойно похоронить.

Толпа становилась все гуще по мере того, как они приближались к грандиозному сооружению, которое доминировало над центральной частью города. Илландрис нагнала Турву и теперь пробивалась сквозь толпу, не обращая внимания на сердитые взгляды и приглушенные проклятия в свой адрес. Впрочем, гнев горожан испарялся, как только они осознавали, что перед ними — чародейка.

Толпа наконец осталась позади, когда Илландрис присоединилась к своему кругу. Чародейки стояли отдельно, внутри широкого кольца людей, образовавшегося перед Великой Резиденцией. Стоявшее высоко в небе солнце, отражаясь в талом снегу, словно блистающий белый шар, ослепляло жалкую фигуру в центре кольца. Мехмон был тощ, как скелет, его изнуренное тело поддерживала только веревка, которой его привязали к толстому деревянному столбу, глубоко загнанному в землю.

Шранри озабоченно приподняла бровь, увидев, что Илландрис подошла к ним.

— Полагаю, тебя вызвали почти два часа назад. Это ж надо — мне пришлось послать Турву, чтобы тебя вытащить. Сестре приличествует проявлять уважение к старшим.

Она говорила приторным тоном, а на ее круглом лице сияла дружелюбная улыбка, но взгляд неприкрыто горел злобой. Илландрис слегка отступила назад.

Эта женщина сожжет тебя заживо, радостно мурлыча себе под нос.Она вспомнила, какую крайнюю жестокость проявила Шранри в Морозной Твердыне. Старшая сестра убивала женщин и детей так спокойно, будто обед готовила.

— Тебе многому надо учиться у тех, кто лучше тебя, — продолжила Шранри. — Мое сердце разрывается оттого, что Старую Агату так безжалостно забрали у нас прежде, чем она полностью передала тебе свою мудрость. Надеюсь, что однажды ты окажешься достойной ее обучения.

Турва улыбалась, возможно, рассчитывая, что выглядит самодовольно, но смотрелась она просто смехотворно. Несмотря на это, Илландрис хотелось влепить пощечину по раздражающей ее физиономии. Она аж кипела внутри. «Вы просто горстка орудий. Марионетки Шамана, выполняющие его приказы, как стадо овец. Старая Агата получила по заслугам».

Она заставила себя принять сконфуженный вид и слегка опустила голову, чтобы Шранри не заметила лжи в ее глазах.

— Смиренно прошу прощения, сестра. Я еще молода, и мне многому надо учиться.

Кажется, это удовлетворило пухлую чародейку. Она стряхнула воображаемую грязь со своей мантии.

— Разумеется, — с некоторым раздражением заметила Шранри. — Дорога будет длинной, но мы в конце концов доберемся куда надо, я уверена.

Стиснув зубы, Илландрис кивнула. Она посмотрела в ту сторону, где на огромном троне восседал король Магнар, и на мгновение встретилась взглядом с его стальными глазами. По губам короля скользнула легкая улыбка и тут же исчезла, когда он снова переключил внимание на вождей по обе стороны от себя.

Оргрим Вражий Молот и Кразка Одноглазый вернутся с людьми в свои Пределы, как только над Мехмоном свершится правосудие, но сейчас они ожидали прибытия Шамана. Оргрим казался обеспокоенным, тогда как единственный глаз Берегундского Мясника определенно сверкал в предвкушении.

Илландрис присутствовала на прошлой публичной казни, проведенной по приказу Шамана. Она только недавно присоединилась к своему кругу и до сих пор помнила крики осужденной. Они были какими-то нечеловеческими, словно вопли банши, которые, как говорят, достигают самых высоких вершин. Она помнила старого беднягу в клетке и неописуемые муки на его лице, когда он смотрел, как горит его жена.

Позади нее возникла какая-то суета. Шранри тыкала толстым пальцем в сторону Великой Резиденции.

— Он вон там, — прошептала она с благоговением. — Шаман идет.

Подняв взгляд, Илландрис увидела большого черного ворона, сидящего на краю крыши высоко над ними. Быстро окинув всех взглядом глаз-бусинок, он камнем рухнул вниз. «Разбейся и сдохни», — страстно пожелала она, но птица в самый последний миг остановила падение и спрыгнула на снег целой и невредимой. Встряхнувшись, она начала растягиваться, сначала в одну сторону, затем — в другую, развертываясь, словно лист пергамента, и увеличиваясь с таким сиянием, что у Илландрис аж голова заболела. Когда сверкание наконец померкло, перед ними стоял Шаман.

Собравшиеся горцы умолкли. Как всегда, лорд-маг был обнажен до пояса, только в потрепанных штанах. Его оливковая кожа блестела от пота, несмотря на очень сильный холод, — казалось, он его вовсе не чувствует. Синие глаза на грубом, злом лице смотрели сурово, как ледники. Илландрис будто поникла под этим взглядом, словно он был способен обнажить ее душу перед всем миром.