Грозный отряд - Люк Скалл

— Это был чисто теоретический подход, — пробубнил Айзек. — Ты осуществила прорыв в ведении боевых действий. Только представьте — простая девушка разносит на части магическую мерзость.

— Простая девушка? — Сашин голос прозвучал очень холодно.

— О, не обижайся, — спохватился Айзек. — Я пытался сделать тебе комплимент.

— Не надо.

Воцарилась тишина.

— Первая полезная вещь, которую сделала эта стерва, — заткнула тебя, — изрек Джерек. Опять тишина. — Вторая, — нехотя поправился он. — Правда, я думаю, мы бы справились с той ерундой сами, если бы до этого дошло. Верно, Кейн?

Кейн вздохнул. Каким-то образом все они уцелели. Немного удачи, и остаток путешествия в Сонливию пройдет без приключений, они смогут забрать золото и отправиться своей дорогой. При условии, что к нему вернется зрение и он не умрет от ран между сейчас и потом.

Что ж, человек может надеяться.

ИЗБРАННЫЙ

Почему с хорошими людьми случается плохое?

Трехпалый не ответил. Он часами не двигался и не произносил ни слова в ответ на многочисленные вопросы Коула. Осужденный свернулся калачиком на блестящем черном мраморе, из которого была сделана крыша Башни Звезд, обратив к юному Осколку спину и плотно закрутившись в свой потрепанный плащ, хотя ночь выдалась не особенно холодной.

— Мы торчим здесь уже три дня. Сколько же еще ждать, пока Белая Госпожа решит, что с нами делать?

Ответа не было.

— Это просто сводит с ума. Неудивительно, что они называют ее Башней Звезд. — Он угрюмо смотрел на мрамор под ногами. Отполированная поверхность идеально отражала ясное ночное небо. — Думаю, я схожу с ума.

Он рискнул подойти к краю башни и бросить взгляд вниз. С этой высоты здания смахивали на макеты из рукотворной диорамы, которую Гарретт подарил ему на двенадцатые именины. Он считал диораму глупой игрушкой, пока не узнал ее истинного предназначения: помочь ему разобраться в планировке определенной части квартала знати, где он позже займется грабежом, и, в частности, наметить кратчайший маршрут бегства в случае крайней необходимости.

Он сдержал пробравшую его дрожь. Башня Звезд — высочайшее сооружение в Телассе, так ему сказали. Она полностью открыта всем стихиям, без всякого ограждения по окружности. Как сообщила капитан «Удачи Госпожи», приведя сюда их обоих, лорд-маг города поощряла обвиняемых взять дело в свои руки. Самоубийство рассматривалось как желанное признание вины, сберегало всем много времени и избавляло от хлопот.

За исключением, как предположил Коул, тех несчастных, кто поддерживает чистоту на улицах Телассы. Он представил, какая грязища останется после прыгуна, который шмякнется в конце концов на улицу в сотнях футов внизу. Даварус не имел намерения кончать с жизнью, но скука начинала его доставать.

— Я просто не понимаю, — сказал он, решив, что если Трехпалый не собирается принимать участие в этой беседе, то он может с таким же успехом поговорить за двоих. — Все, чего я когда-либо хотел, — это сделать мир лучше. Я рискнул собственной жизнью, пытаясь спасти старика от Черной лотереи, ты об этом знал? Это обернулось пустой тратой времени.

Трехпалый ничего не ответил.

— Даже среди Осколков я, кажется, никогда не получал признания, которого заслуживаю. — Он вздохнул и потянулся. По крайней мере, впереди еще один тихий вечер. — Вся проблема — в зависти, — сказал он спокойно. — Иногда я жалею о том, что я — сын легендарного героя. Был бы я просто обычным парнем — как ты, Трехпалый, — никто не скупился бы проявить ко мне уважение. Я так усерднотрудился, чтобы стать таким, как есть. Этого-то люди и не ценят.

Трехпалый хмыкнул и слегка пошевелился. Коул воспринял это как обнадеживающий признак.

— Я сталкивался с предубеждением всю свою жизнь. Думаю, кто-нибудь другой давно бы уже ожесточился. Я же всегда воспринимал это как вызов. Просто еще одно препятствие, которое нужно преодолеть. Как, например, когда я стал самым молодым Осколком в нашей истории. — Строго говоря, это не являлось правдой: Саше было семнадцать, когда ее приняли в группу, на добрых несколько месяцев меньше, чем ему, но она девушка, так что это можно не считать.

Трехпалый снова поерзал и издал какой-то рокот, который подозрительно смахивал на пукание.

— Я тебе когда-нибудь рассказывал о Саше? У нее такие глаза — в них можно утонуть. С первого мгновения нашей встречи я знал, что она — та самая, единственная.

Он окинул взглядом город. Огни факелов мерцали внизу, подобно светлячкам, мало что освещая, — насколько видно с такой высоты. Другие башни возвышались в темноте здесь и там, словно призрачные пальцы в звездном свете. На мгновение Коулу показалось, будто он слышит доносящиеся издалека крики. Наклонив голову, он сосредоточенно вслушался, но на сей раз услышал лишь тишину.

Он вздохнул. Торча на вершине этой башни, он просто сходит с ума.

— Когда я наконец вернусь в Сонливию, я собираюсь сказать Саше, что на самом деле чувствую к ней, — отважился заявить он. — Она не такая, как другие девушки. Я думаю, с ней случилось что-то плохое, когда она была совсем юной. С ней непросто поладить, но я постепенно ее завоевываю. — Он неожиданно улыбнулся. — Только такая девушка, как Саша, сможет удержать такого мужчину, как я.

Трехпалый в конце концов повернулся лицом к нему. Его голова была закрыта плащом, но в голосе звучало раздражение:

— Я больше не могу слушать твою ахинею, парень. Умолкни.

Коул нахмурился.

— Просто я пытался разогнать скуку, — ответил он. — Может, тебе стоит пройтись и размять ноги. Ты лежишь так, скукожившись, часами.

— И в чем смысл? Смотреть вроде бы не на что.

Кое-что беспокоило Коула. Он решил, что сейчас подходящий момент, чтобы затронуть эту тему.

— Ты знаешь, Белая Госпожа сказала про тебя, что ты насильник. Это ведь неправда? Стража просто сфабриковала против тебя обвинения, так ведь?

Трехпалый поднял на него глаза. Уголок рта осужденного слегка изогнулся.

— Разумеется, это неправда. Разве я похож на такого человека?

Коул задумчиво нахмурился.

— Нет, — сказал он. — Не похож.

— Тогда ладно. Так-то вот. — Трехпалый засунул палец покалеченной руки в ухо и, покрутив там, извлек содержимое, чтобы рассмотреть. — Поспи немного, парень.

Той ночью погода ухудшилась. Порывистый ветер заставил Коула стучать зубами, и он согревался мыслями о Саше и об их возможной встрече после разлуки. У него будет что рассказать ей, и Гарретту, и остальным, когда он вернется в Сонливию. Когда бы это ни случилось.