Грозный отряд - Люк Скалл

Кейн устало вздохнул и опустил меч в землю. «Прошло не так уж и плохо, в конечном счете».

Они подошли к Айзеку. Слуга, казалось, остался невредимым. Ему удалось снести голову бродяге, который напал на него, и теперь он осматривался по сторонам в поисках других тварей.

— Думаю, я читал о таких вещах, — сообщил он. — Временами, когда имеется достаточно неконтролируемой магии, души переходят из царства мертвых и возвращаются в свои бывшие тела.

Кейн бросил взгляд на безголовый труп у ног Айзека.

— Ха. Принимая все это во внимание, они не кажутся очень уж благодарными за еще одну возможность пожить.

Ярко вспыхнула молния, и слуга подпрыгнул на месте. Он застенчиво улыбнулся.

— Духов снедает ненависть и ярость. Их смерть не была благостной и спокойной.

— Кажется, ты много об этом знаешь.

— Я много читаю. Это — одна из привилегий работы в книгохранилище.

— А я не прочел ни одной книги за свою жизнь.

— Но ты уже сражался с такими существами прежде?

— Да. С такими и похуже. Бродяги — не самое худшее из того, что изводит Клыки. Демоны, которые спускаются с хребта Дьявола, так же круты, как большинство видов мерзости, и гораздо умнее. А с годами их становится все больше.

— В этих краях демоны — всего лишь детские сказки.

Кейн пожал плечами.

— Знахари утверждают, что барьер между царством людей и царством демонов очень слаб на хребте и становится все слабее. Они утверждают, что убийство богов разрушило мир.

На мгновение понурое лицо Айзека озарил глубокий интерес.

— А что говорит Шаман?

— Ничего. Он не говорит о богах. Он вообще не говорит о прошлом.

Айзек собирался сказать что-то еще, когда рядом кто-то громко ахнул. Кейн повернулся, опасаясь, что Волк собрался выполнить свое обещание Саше. Но девушка смотрела на что-то в другом конце деревни.

— Что это, девочка?

Она указала на большое здание вдали, за стеной дождя.

— Вон там зернохранилище. Я увидела огонь, мерцающий внутри. И… там было что-то еще. Оно не похоже на человека.

— Один из этих? — спросил Айзек, показывая на неподвижного бродягу, которого Джерек расколотил о дерево.

Волка нигде не было видно.

Саша покачала головой.

— Больше. И у него было слишком много рук.

— Не скажу, что мне нравится то, что я слышу, — пробормотал Кейн. Его голос дрогнул. Лихорадка усилилась, и сейчас, когда адреналин после недавнего возбуждения пошел на убыль, ему стало плохо, как прежде. Раной нужно заняться немедленно. Но для лечения у них ничего нет. — Если там есть свет, возможно, внутри — селяне. Может, один из них — лекарь или знает, где мы сможем найти лекарства.

— А как насчет того, что я видела? Что, если оно на нас нападет?

Бродар Кейн крепче сжал свой меч и постарался скрыть слабость в голосе:

— Я еще не умер.

Зернохранилище представляло собой старое сооружение цилиндрической формы возле изгороди, которая окружала деревню. Оно было построено на низком основании, к которому вели несколько деревянных ступеней. Через пару отверстий, расположенных высоко в стене, проникал слабый свет факелов, но, когда они постучали в дверь, никто не ответил. Дальнейший осмотр показал, что дверь закрыта на засов изнутри и, вероятно, забаррикадирована.

— Дерьмо, — сказал Бродар Кейн.

Позади них с хрустом сломалась ветка. Он мгновенно развернулся с мечом, поднятым для удара, как только раздался этот звук.

Это был Волк.

— Вот так, значит, да? — произнес он. В его голосе звучало нечто похожее на обиду.

— Куда ты подевался? — спросил Кейн.

— Гулял. Нужно было немного выпустить пар.

Кейн заметил, что Саша и Айзек не сводят с него глаз.

— В чем дело? — спросил Кейн.

Девушка явно была поражена.

— Я никогда раньше не видела, чтобы ты так двигался, — сказала она.

— Как?

—  Так.Я думала, тебе больно.

— Мне досталось не в первый раз, девочка. У меня огромный опыт неумирания. Мое тело научилось заботиться о себе без всякой помощи моих старых мозгов.

— Ты должен меня научить! — возбужденно заявил Айзек. — О, я много прочел о фехтовании, но учиться у легенды, такой как Меч Севера… Это было бы воплощением мечты!

— Если нам удастся пережить эту ночь, я могу это сделать, — ответил старый горец. — А сейчас, возможно, не совсем подходящее время.

— Видел какое-то отвратное дерьмо, — резко вклинился Джерек. Все посмотрели на него. — Задушенных поселян. Некоторых — внутренностями, висящими из задниц, — добавил он мрачно. — Как та корова. Ну, и убил пару бродяг.

У Бродара Кейна побежали по спине мурашки.

— Та штука, которую ты видела, девочка. Думаешь, это в ней дело?

Подумав, Саша кивнула.

— Да, — подтвердила девушка. — И она — где-то там. — Ее рука потянулась к арбалету под плащом.

Кейн снова постучал в дверь зернохранилища.

— Впустите нас, — сказал он громко, но, как мог, дружелюбно. — Мы — друзья.

Ответа не последовало.

Подойдя к двери, Джерек шарахнул по ней ногой. Дверь едва шевельнулась.

— Откройте эту чертову дверь! — прорычал он. Не услышав ответа, он достал из-за спины топор.

Кейн собирался было удержать его, когда неожиданно услышал шелест, будто горстка змей ползла по снегу. Запахло гнилой тухлятиной, словно дюжину трупов оставили разлагаться под солнцем на неделю. Он знал этот запах, научился распознавать признаки, когда служил Шаману как защитник Высоких Клыков.

Приближалась мерзость.

Все повернулись разом и увидели, как она появилась из-за деревьев, заливаемых дождем, словно кошмар во плоти. Человеческое туловище, но на двух толстых щупальцах вместо ног, а вместо рук — дюжина змеевидных отростков. Они отвратительно изгибались и завивались, прощупывая, словно пробуя на вкус воздух. Сверху на теле торчала маленькая, отдаленно напоминающая человеческую голова, на которой, однако, не было ни глаз, ни носа, ни ушей — только огромный рот, застывший в гримасе ужаса.

Один из отростков вытянулся в их сторону, застыл на секунду и вернулся в прежнее состояние. Внезапно нижние щупальца сильно оттолкнулись от покрытой слякотью земли, мерзость взмыла высоко в воздух и зависла над ними. Ее голова начала раскачиваться, все быстрее и быстрее, пока не превратилась в размытое пятно.

Джерек сделал неуловимое движение, и его топор, вращаясь в воздухе, понесся к воплощенному ужасу. Погрузившись в обрюзгшую серую плоть, он распорол ее. Из разодранной груди мерзости хлынул поток гноя, словно лопнул гигантский волдырь. Понеслось такое зловоние, что Кейна затошнило. Голова продолжала вибрировать, и тут извивающаяся мерзость двинулась к ним на задних конечностях, словно какой-то гигантский паук, который собирается поглотить свою жертву.