Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

Но, как мне потом доложили лазутчики Алеши, который теперь был моим «наместником» при хане Кучюке, его следы там быстро затерялись. Скорее всего, он был либо убит в какой-нибудь стычке с теми же печенегами (которые вряд ли простили бы ему его союз с их заклятыми врагами — хазарами и византийцами), либо просто сгинул без вести в этих диких, безлюдных краях, как и многие другие авантюристы и предатели до него. Его имя было предано забвению, как имя человека, который предал свою Родину, свой народ и память своего великого отца. И это, я считаю, было самым справедливым наказанием для него.

Судьба моих союзников, напротив, складывалась гораздо более блестяще. Хан Кучюк, мой верный (по крайней мере, пока) степной вассал, тем временем успешно и очень активно воевал на востоке. Получив от меня обещанную поддержку — оружие (включая партию новехоньких самострелов, от которых его воины были в полном восторге), доспехи, железо, зерно, — он со своей многочисленной и жаждущей добычи ордой обрушился на остатки некогда могущественного Хазарского каганата. Он брал один за другим их города — Итиль, Семендер, Саркел, — грабил их караваны, подчинял себе их данников. Одновременно он вел войну и с Волжской Булгарией, которая тоже пыталась урвать свой кусок от распадающейся Хазарии. Кучюк регулярно присылал мне в Константинополь (а затем и в Киев) богатую дань — золото, серебро, меха, рабов (которых я, впрочем, приказывал ему либо отпускать, либо использовать на строительстве новых крепостей на границе Дикого Поля), — а также подробные донесения о своих победах и планах. Он не только расширял владения своей собственной орды, но и, по сути, укреплял восточные рубежи моей Русской Империи, создавая там мощный буферный улус, который должен был защитить нас от набегов других, еще более диких кочевых племен из глубин Азии. Я был им очень доволен и всячески его поощрял, понимая, что сильный и лояльный Кучюк — это залог спокойствия на моих южных границах.

Ну и, конечно, мои ближайшие соратники, те, кто прошел со мной весь этот долгий и трудный путь от старосты захудалой Березовки до Императора всея Руси, — Илья Муромец, Ратибор, Такшонь, Степан, Веслава, Искра, — все они получили заслуженные награды, почести и высокие должности в моей новой, стремительно растущей Империи. Илья стал главным воеводой всей русской армии, моей правой рукой в военных делах. Ратибор остался начальником моей личной гвардии и, по сути, главой моей службы безопасности, моим самым доверенным человеком. Такшонь, после возвращения из похода на Царьград, был назначен наместником в Тмутаракани и всем Причерноморье, где он должен был наводить порядок и строить новые крепости. Степан, мой инженер, возглавил все технические и строительные проекты в Империи, получив в свое распоряжение огромные ресурсы и полную свободу творчества (в рамках, конечно, моих стратегических планов и «Законов Системы»). Сеть мельниц окутала всю русскую империю — дань уважения его отцу. Веслава стала начальницей всей моей разведки и контрразведки, ее агенты теперь были повсюду, от Константинополя до Новгорода, от Польши до Хазарии. А Искра… с Искрой было сложнее. Она, хоть и была мне очень полезна своими знаниями о Веже и своими медицинскими талантами, все еще оставалась для меня загадкой, темной лошадкой. Я назначил ее главной над всеми лекарями и знахарями в Империи, поручив ей создание единой медицинской службы и борьбу с эпидемиями (с использованием тех знаний, которые мы теперь могли получать от Вежи). Но я не спускал с нее глаз, помня о ее прошлом и о ее связи с Огнеяром.

Все они стали опорой моего трона, верными исполнителями моей воли, моими друзьями и советниками. Их имена, я был уверен, войдут в легенды вместе с моим собственным. Каждый из них внес свой неоценимый вклад в нашу общую победу, в становление Руси как великой державы. И теперь нам всем вместе предстояло не менее трудное дело — не просто удержать завоеванное, но и построить на этих землях новую, сильную, справедливую и процветающую Империю. Задачка, я вам скажу, посложнее, чем взять Царьград.

После того, как все основные дела в поверженном Константинополе были более-менее улажены — новый, лояльный мне император посажен на трон, условия мирного договора подписаны и скреплены всеми необходимыми печатями, контрибуция собрана и погружена на корабли, гарнизон оставлен, судьбы врагов и союзников решены, — я, наконец, мог со спокойной (ну, почти спокойной) душой отправиться в обратный путь. На Русь. Домой.

Это было триумфальное возвращение, подобного которому, я думаю, еще не знала история этих земель, да и многих других тоже. Весть о нашем невероятном походе, о падении Царьграда, о сокрушительной победе над могущественной Византийской империей, о несметных трофеях, о невероятных подвигах русского оружия и о мудрости нашего молодого Царя-Императора (то есть, меня) летела далеко впереди нас, обгоняя даже самые быстроходные корабли и самых резвых гонцов. Она распространялась по всем городам и весям Руси, вызывая у одних — восторг, ликование и безмерную гордость за свою страну и своего правителя, у других — страх, зависть и тайную злобу (я не сомневался, что и такие найдутся среди тех удельных князьков и бояр, которые лишь формально признали мою власть). Но равнодушных, я думаю, не было.

Когда наш огромный флот, груженный не только воинами и оружием, но и несметными сокровищами, захваченными в Константинополе, вошел сначала в гавань Тмутаракани, нашего южного форпоста, а затем, обогнув Крымский полуостров, который теперь по праву принадлежал нам, направился к устью Днепра, чтобы подняться вверх по реке к Киеву — древней столице Руси, которая теперь должна была стать одним из главных центров моей новой, объединенной Империи, — нас встречали восторженные, ревущие от радости толпы народа. Люди выбегали на берега, забирались на холмы, на крыши домов, чтобы только увидеть своими глазами эту легендарную армаду, этих воинов-победителей, этого Царя-триумфатора. Они забрасывали наши корабли цветами, махали платками, пели какие-то хвалебные, импровизированные песни, славя русское оружие и своего Царя Антона, который не только объединил под своей рукой все разрозненные русские земли, но и сокрушил векового, казалось бы, непобедимого врага, возвеличив Русь до невиданных доселе высот.

В каждом городе, через который мы проходили, — будь то небольшой Переяславец на Дунае, или пограничный Белгород на Днестре, или древний Чернигов, или, наконец, сам Киев, «мать городов русских», — нас ждали пышные, торжественные встречи. Нас встречали хлебом-солью, колокольным звоном, благодарственными молебнами в церквях. Бояре, купцы, духовенство, простые горожане и крестьяне из окрестных сел —