Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

Наш русский флот, построенный на верфях Тмутаракани, Корсуня, на берегах северных рек и озер, под руководством неутомимого Степана и с использованием тех знаний, которые мы (не без труда и риска) выуживали у Вежи, теперь безраздельно господствовал не только на Черном и Азовском, но и на Балтийском морях. Наши боевые корабли — и тяжелые дромоны, и маневренные ладьи, и быстроходные ушкуи — защищали наши торговые пути, гоняли пиратов (которых, впрочем, стало гораздо меньше, когда они поняли, что с нами шутки плохи) и проецировали мощь моей Империи далеко за ее пределы.

Моя армия, которую я реформировал по самым передовым (для того времени, конечно) образцам, стала по-настоящему профессиональной, хорошо вооруженной, дисциплинированной и, главное, преданной мне и Империи. Я отказался от старой системы феодального ополчения, когда каждый князь приводил свою дружину, которая слушалась только его. Теперь у меня была единая, регулярная армия, состоящая из нескольких корпусов, расквартированных в стратегически важных регионах, и подчиняющаяся непосредственно мне и моим воеводам. Солдаты получали жалованье из казны, проходили регулярное обучение, были вооружены лучшим оружием, которое только могли произвести наши мастерские (а производили они теперь немало, благодаря Степану и тем же системным «подсказкам»). Эта армия надежно охраняла наши необъятные границы от любых посягательств, будь то степные кочевники на юге, или польские рыцари на западе, или шведские викинги на севере.

Развивались ремесла, процветала торговля — как внутренняя, так и внешняя. Наши купцы теперь добирались до самых отдаленных уголков известного мира, привозя на Русь диковинные товары и вывозя наши — меха, воск, мед, лен, пеньку, железо, оружие. Благодаря контролируемой, дозированной помощи Вежи, которая предоставляла нам ценные знания в области агротехники (мы научились выращивать новые, более урожайные сорта зерна, освоили трехполье, начали использовать удобрения), металлургии (Степан теперь плавил такую сталь, какой не было ни у кого в Европе), строительства (мы строили не только из дерева, но и из камня, возводя прочные мосты, акведуки, общественные здания), медицины (Искра, ставшая моей главной «министершей здравоохранения», добилась значительных успехов в борьбе с эпидемиями, ввела основы гигиены, создала целую сеть лечебниц и аптек), — благодаря всему этому значительно выросла производительность труда, улучшилось качество жизни простых людей, сократилась детская смертность, увеличилась продолжительность жизни.

По всей Империи, по моему указу, открывались школы — сначала при храмах, а затем и светские, — где детей (правда, в основном мальчиков, и в основном из знатных или купеческих семей, но все же) обучали грамоте, счету, основам истории и географии. При моем царском дворе в Киеве, а также в крупных монастырях и епископских центрах, создавались целые скриптории и библиотеки, где переписывались древние книги (и наши, русские, и греческие, и латинские, и даже арабские), велись подробные летописи, изучались науки — астрономия, математика, философия. Я всячески поощрял развитие образования и культуры, понимая, что сильная империя — это не только сильная армия и богатая казна, но и просвещенный, мыслящий народ.

Русь, моя Русь, за эти десятилетия превратилась из отсталой, раздираемой усобицами, полуязыческой страны в одну из ведущих, если не самую ведущую, державу тогдашнего мира. С нами считались все соседи. Нас уважали. Нас боялись. И это, я считаю, было главным итогом моего правления.

Внешняя безопасность моей необъятной Империи, которая раскинулась теперь на таких огромных пространствах, что и представить себе было трудно, также была обеспечена на долгие, долгие годы. И это было, пожалуй, одним из самых важных моих достижений, потому что без мира на границах никакое внутреннее развитие, никакие реформы были бы невозможны.

Особенно меня беспокоили наши южные и восточные рубежи. Там, где некогда простиралось бескрайнее, дикое, непредсказуемое Дикое Поле, полное опасностей от бесчисленных кочевых племен — печенегов, половцев, торков, берендеев, — которые на протяжении веков совершали опустошительные набеги на русские земли, жгли наши города, уводили в рабство наших людей, теперь, к моему великому удовлетворению, царило относительное, почти небывалое спокойствие. И заслуга в этом была не только моей сильной армии и цепи пограничных крепостей, которые мы там построили. Главную роль здесь сыграл мой хитрый, дальновидный (как я теперь понимаю) ход с ханом Кучюком и его печенежской ордой.

Хан Кучюк, этот молодой, амбициозный и, не скрою, довольно жестокий степной вождь, которому я когда-то даровал титул Великого Хана Печенежской Орды в составе Русской Империи (звучало это, конечно, немного комично, но ему нравилось), оказался на удивление верным (по крайней мере, пока это было ему выгодно) и очень эффективным моим вассалом. Получив от меня не только громкий титул, но и существенную поддержку — оружием (особенно ему полюбились наши самострелы, от которых его конники были в полном восторге), доспехами, железом для изготовления сабель и наконечников стрел, зерном для прокорма его разросшейся орды, и даже несколькими отрядами моих инструкторов, которые обучали его воинов новым тактическим приемам (не без помощи Сокола, конечно, который мог «подсказывать» наиболее эффективные решения), — Кучюк со своей многочисленной и жаждущей добычи и славы ордой обрушился, как ураган, на восток.

Его главной целью были остатки некогда могущественного, но теперь уже дышавшего на ладан Хазарского каганата, который на протяжении веков был главным врагом и конкурентом Руси в этом регионе. Кучюк, с моей молчаливой (а иногда и явной) поддержки, брал один за другим их города на Волге и Дону — Итиль, Семендер, Саркел, — грабил их богатые купеческие караваны, которые шли по Великому Шелковому пути, подчинял себе их многочисленных данников — буртасов, мордву, черемисов. Одновременно он вел успешную войну и с Волжской Булгарией, которая тоже пыталась урвать свой кусок от распадающейся Хазарии и не раз доставляла нам неприятности своими набегами.

Кучюк и его наследники (а он, как и положено степному хану, успел наплодить их великое множество от своих многочисленных жен и наложниц), ставшие после его смерти (он погиб в одной из битв, как и подобает настоящему воину) такими же Великими Ханами Печенежской Орды, не только полностью разгромили Хазарский каганат, стерев его с политической карты мира, но и создали на его месте огромный, простирающийся от Дона до Урала, а может быть, и дальше на восток, вплоть до сибирских рек, мощный буферный улус, который надежно прикрывал южные и восточные рубежи моей Русской Империи от набегов других, еще более диких и непредсказуемых кочевых племен из глубин Азии — половцев, кипчаков, монголов (о которых тогда еще никто и не слыхивал, но я-то, из своего