Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

я начал все острее, все болезненнее ощущать тяжесть прожитых лет, груз той невероятной ответственности, которую я нес на своих плечах на протяжении столь долгого, почти немыслимого для обычного человека времени.

Я видел, что моя историческая миссия — та, ради которой я, наверное, и был заброшен в этот мир, или та, которую я сам себе придумал и в которую поверил, — в целом, выполнена. Русь была объединена. Ее враги — и внешние, и внутренние — были сокрушены или приведены к покорности. Была создана сильная, централизованная, процветающая Империя, способная не только защитить себя, но и влиять на судьбы всего мира. Был установлен хоть какой-то, пусть и хрупкий, но все же контроль над Вежей, этой всемогущей и потенциально опасной Системой. Задачи, которые я ставил перед собой еще в молодости, когда я был всего лишь старостой захудалой Березовки, и которые казались мне тогда почти невыполнимыми, почти фантастическими, — все они были достигнуты. И даже перевыполнены.

Мое дальнейшее, почти вечное (а я уже начал подозревать, что оно может быть именно таким) правление, может таить в себе и скрытые, очень серьезные опасности. Во-первых, это могло привести к застою, к окостенению всей государственной системы, когда все решения, все инициативы замыкаются на одном, пусть и очень мудром, очень опытном, но все же одном человеке. А это всегда чревато ошибками, злоупотреблениями, потерей гибкости и динамики. Во-вторых, это неизбежно вело к формированию какого-то нездорового, почти религиозного культа моей личности, что было совершенно чуждо моей прагматичной, немного циничной натуре, и что могло развратить как меня самого (хотя я и старался этому сопротивляться), так и мое окружение, превратив его в сборище льстецов и подхалимов. Я не хотел превращаться в живого идола, в бронзовый памятник самому себе, которому поклоняются из страха или из корысти.

Я чувствовал, что мое время, как активного правителя, как двигателя прогресса, уходит. Что я уже сделал все, что мог, и даже больше. Что пришла пора дать дорогу молодым, новым силам, новым идеям, новым людям, которые смогут по-новому взглянуть на мир, на Империю, на ее будущее, и повести ее дальше, к новым вершинам, к новым горизонтам. А я… я должен был уйти. Уйти красиво, достойно, вовремя. Пока я еще не стал тормозом для развития собственной страны. Пока я еще не превратился в свою собственную пародию.

Решение отойти от власти, сложить с себя это невероятно тяжелое, но и такое привычное, такое сладкое бремя императорской короны, зрело во мне постепенно, но неуклонно. Это было, пожалуй, самое трудное, самое мучительное решение за всю мою долгую, невероятную жизнь. Власть стала моей сутью, моей второй натурой, моей наркотической зависимостью, если хотите. Отказаться от нее было все равно, что отрезать от себя кусок живого мяса. Но я понимал, что это необходимо. Необходимо — для блага моей Империи. Для ее будущего. Для будущего моего народа. И, может быть, даже для моего собственного будущего, если оно у меня еще было.

Приняв это окончательное, выстраданное решение отойти от дел, я, Царь Антон, Первый Император всея Руси, приступил к самому, пожалуй, важному и ответственному этапу своего долгого правления — к тщательному, продуманному, почти ювелирному процессу передачи власти. Я прекрасно понимал, что от того, как пройдет этот транзит, как говорят в моем XXI веке, будет зависеть не только моя личная посмертная (или, в моем случае, «постуходная») слава, но и стабильность, и само существование моей огромной, многонациональной, еще не до конца окрепшей Империи. Одно неверное движение, одна ошибка — и все, что я строил с таким трудом на протяжении десятилетий, могло пойти прахом, рассыпаться, как карточный домик, погрузив страну в новую пучину междоусобиц, смут и безвластия. А этого я допустить не мог.

Из числа моих многочисленных внуков и даже правнуков (да-да, за свою долгую жизнь я успел обзавестись весьма обширным потомством от разных жен и наложниц, как это было принято у тогдашних правителей), а также из числа моих ближайших, самых доверенных бояр и воевод, которые на протяжении многих лет проходили у меня суровую, но эффективную школу государственного управления, я должен был выбрать одного — самого достойного, самого способного, самого подготовленного преемника. Того, кто сможет не только удержать в своих руках этот тяжелый имперский скипетр, но и повести Русь дальше, по тому пути развития, который я наметил.

Это был очень непростой выбор. Среди моих потенциальных наследников было немало умных, талантливых, амбициозных людей. Каждый со своими достоинствами, со своими недостатками, со своими сторонниками и противниками при дворе. Я не хотел, чтобы мой выбор был основан на каких-то личных симпатиях, на родственных связях или на интригах придворных группировок. Я искал не «хорошего парня» или «верного слугу». Я искал настоящего государственного мужа, стратега, лидера, способного мыслить масштабно, принимать трудные решения, нести ответственность за судьбу миллионов.

Процесс выбора и подготовки преемника занял у меня не один год. Я внимательно присматривался к каждому из кандидатов, давал им различные поручения, проверял их в деле, наблюдал за тем, как они справляются с трудностями, как они общаются с людьми, как они относятся к власти, к деньгам, к славе. Я не выделял кого-то одного, не назначал «официального наследника», чтобы не вызывать преждевременной зависти, интриг и борьбы за власть. Я давал возможность каждому проявить себя, показать свои лучшие качества. И постепенно, шаг за шагом, круг претендентов сужался.

В конце концов, мой выбор пал на одного из моих внуков — молодого, уже успевшего проявить себя и в ратном деле, и в управлении одной из крупных областей, человека по имени Ярослав. Он не был старшим по возрасту и по знатности происхождения. Но он обладал тем редким сочетанием качеств, которое я так ценил: острым, аналитическим умом, твердой, несгибаемой волей, чувством справедливости, умением слушать и слышать других, и, что немаловажно, он искренне любил Русь, свой народ, и был готов положить свою жизнь на алтарь служения Империи. А еще он, кажется, неплохо разбирался в тех сложных вопросах, которые были связаны с Вежей и нашими «Законами Системы», и понимал всю важность и всю опасность этого нашего уникального «партнерства».

Процесс передачи власти избраннику не был формальным актом, типа «я устал, я ухожу, вот тебе корона, правь, как знаешь». Я подошел к этому делу со всей возможной основательностью. В течение нескольких лет я постепенно, шаг за шагом, вводил Ярослава во все тонкости управления этим огромным, сложнейшим государственным механизмом. Я делился с