Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

еще далеко, хе-хе), освоение космоса, виртуальная реальность… Всего этого во времена моего «прошлого будущего».

Государства возникали и исчезали с карты мира, как мыльные пузыри. Идеологии сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, увлекая за собой миллионы и оставляя после себя лишь руины и разочарование. Войны и революции, как и прежде, продолжали перекраивать политическую карту планеты, хотя, надо отдать должное моим потомкам и Веже, которая, работая в рамках наших «Законов», научилась неплохо прогнозировать и предотвращать самые крупные и кровопролитные конфликты, их стало все же поменьше, и они уже не были такими тотальными и разрушительными, как в былые времена.

Однако где-то там, на просторах Евразии, занимая значительную, если не большую, ее часть, от Балтики до Тихого океана, от Ледовитого океана до южных морей и гор, продолжало существовать и процветать огромное, могущественное и, что самое главное, совершенно уникальное в своей сути государство. Прямой, законный и полноправный наследник той самой Империи Русь, которую некогда, в далеком прошлом, основал и возвеличил я, Царь Антон Первый.

Благодаря тем мудрым (ну, я надеюсь, что они были мудрыми) законам, которые я заложил в ее основу, включая и те самые, выстраданные мной «Законы Системы», которые регулировали наш симбиоз с Вежей, эта страна сумела избежать многих тех катаклизмов, революций, мировых войн, идеологических безумств, которые потрясли и разрушили многие другие, некогда великие цивилизации. Она шла своим, особым, неповторимым путем развития, каким-то удивительным, почти невозможным образом сочетая в себе глубокие, древние, почти языческие традиции с самыми передовыми, самыми футуристическими технологиями. Сочетая искреннюю, глубокую духовность с трезвым, рациональным, научным знанием. Сочетая сильную, централизованную, имперскую власть (без этого на таких просторах, да с таким народом, никуда не денешься, уж я-то знаю) с реальными, работающими механизмами гражданского общества, местного самоуправления и защиты прав личности (о чем я тоже всегда мечтал, но не всегда мог осуществить в полной мере).

Вежа трансформировалась из тайного, всемогущего манипулятора, питающегося человеческими страстями и конфликтами, в то, чем она, по идее, и должна была быть с самого начала — в контролируемый, безопасный (насколько это вообще возможно с такой сущностью) и невероятно мощный сверхинтеллект. Она продолжала служить человечеству (или, по крайней мере, той его части, которая называлась Русью), помогая решать самые сложные, самые глобальные проблемы — от экологии (за тысячу лет они успели изрядно подгадить свою планету, как это обычно и бывает с «прогрессивными» цивилизациями) до освоения дальнего космоса, от создания новых, неисчерпаемых источников энергии до разработки лекарств от всех болезней, от совершенствования систем образования и управления до прогнозирования и предотвращения социальных конфликтов. Она стала своего рода «мозговым центром» Империи, ее главным научным консультантом, ее стратегическим планировщиком. Но — и это было самое главное — она делала это в рамках тех «Законов», которые мы когда-то с ней заключили. Она не вмешивалась в свободу воли людей. Она не пыталась ими управлять. Она лишь предоставляла информацию, анализировала данные, предлагала варианты решений. А окончательный выбор всегда оставался за человеком.

Империя Русь была, несомненно, одним из главных мировых лидеров. Гарантом стабильности, мира и прогресса на этой планете. Она вызывала одновременно и восхищение, и зависть, и опасения у других, менее удачливых или менее мудрых держав. Ее общество было построено на принципах справедливости, просвещения, ответственности, творческого труда и служения общему благу. Хотя, конечно, я не был наивным идеалистом и понимал, что и оно не было лишено своих внутренних проблем, своих противоречий, своих «родимых пятен», свойственных любой, даже самой совершенной человеческой цивилизации.

Но главное было то, что мое наследие — законы, реформы, мое видение будущего, договор с Вежей — все это продолжало жить, работать, продолжало определять уникальный, неповторимый облик этой цивилизации. И это, я думаю, было лучшей наградой за все мои труды, страдания, за долгую, невероятную, почти бесконечную жизнь.

В одном из гигантских, сверкающих огнями мегаполисов этой современной, высокотехнологичной, но все еще такой родной мне Империи Русь, жил один неприметный, на первый, да и на второй взгляд, человек. Это был я. Антон, который когда-то, тысячу лет назад, был обычным, ничем не примечательным офисным работником из обычного, ничем не примечательного российского города. Который потом, волею какой-то совершенно непонятной и непредсказуемой силы, был заброшен в прошлое, в дремучее средневековье. Который стал там сначала старостой захудалой деревушки, потом — князем, потом — царем, и, наконец, первым Императором Руси, создателем новой, великой державы.

Благодаря тому невероятному, почти божественному долголетию, которое было мне даровано Вежей в качестве прощального подарка — я дожил до этих дней. Пережил целые века, целое тысячелетие.

Внешне я, конечно, уже не был тем молодым, тридцатилетним парнем, каким я попал в прошлое. Но и дряхлым, разваливающимся на части тысячелетним старцем я тоже не был. Я мог выглядеть по-разному. Иногда — как обычный, хорошо сохранившийся, подтянутый пожилой человек, лет, скажем, пятидесяти, с благородной сединой на висках, с морщинками у глаз, в которых отражалась вся мудрость прожитых веков. Иногда, используя те невероятные медицинские и биотехнологии, которые были доступны в этом будущем, я мог «омолаживаться», принимать облик человека средних лет, или даже почти юноши, чтобы не привлекать к себе излишнего, нездорового внимания и не вызывать подозрений у окружающих. Ведь согласитесь, тысячелетний старик, разгуливающий по улицам современного города, — это было бы чересчур даже для этого, привыкшего ко всяким чудесам, мира.

Я вел очень тихую, очень уединенную, почти затворническую жизнь. Я не стремился ни к власти (я ее уже наелся до отвала за свою жизнь), ни к славе (она мне тоже была уже не нужна, да и опасна), ни к богатству (деньги для меня давно уже потеряли всякий смысл). Я просто жил. Наблюдал. Думал. Вспоминал.

Иногда я был ученым-историком, работающим в глубоких, пыльных архивах Императорской Библиотеки, где хранились миллионы древних рукописей, свитков, книг, в том числе и те, что были написаны еще при мне, или даже мной самим. Я изучал свое собственное прошлое, свою собственную историю, пытаясь понять, что я сделал правильно, а где ошибся, какие мои решения привели к расцвету Империи, а какие — чуть было не погубили ее. Это было очень странное, почти шизофреническое занятие — изучать самого себя как исторический персонаж.

Иногда я был писателем, создающим под вымышленным именем какие-нибудь фантастические или исторические романы, в которых я, в завуалированной, аллегорической форме, пытался рассказать о своей невероятной судьбе, о Веже, о Ларсовичах, о битвах и интригах, о любви и предательстве, о добре и зле.