Русь. Строительство империи 7 - Виктор Гросов

ним своим бесценным опытом, своими знаниями, своими секретами (включая и те, что касались Вежи и Ларсовичей, если я решал, что он к этому готов). Я знакомил его с ключевыми людьми в Империи — с воеводами, с наместниками, с моими самыми доверенными советниками, с главами приказов, с патриархом, с представителями купечества и знати. Я посвящал его во все детали нашей внешней и внутренней политики, в наши стратегические планы, в наши экономические проекты. Я брал его с собой на заседания Царской Думы, на военные смотры, на переговоры с иностранными послами, давая ему возможность не только наблюдать, но и участвовать, высказывать свое мнение, принимать решения.

А когда я почувствовал, что он действительно готов, что он созрел для этой огромной ответственности, я созвал в Киеве Великую Думу, или, как ее еще называли, Земский Собор — своего рода всенародное (ну, или всесословное) собрание, на которое съехались представители всех земель, городов, всех сословий моей Империи: бояре, духовенство, воеводы, купцы, даже выборные от простых горожан и свободных крестьян. И на этом Соборе я, Царь Антон, Первый Император всея Руси, официально, перед лицом всего народа, объявил о своем решении отойти от дел по причине преклонного возраста и усталости (хотя я, конечно, мог бы править еще лет сто, если бы захотел). И я представил им своего преемника — моего внука Ярослава, — рассказав о его достоинствах, о его заслугах, о его готовности служить Руси верой и правдой.

Это был очень волнующий, очень торжественный момент. Я видел слезы на глазах у многих — и у старых бояр, которые помнили меня еще молодым, дерзким князем, и у простых людей, для которых я был почти богом. Но я также видел и надежду, и одобрение в их взглядах, когда они смотрели на Ярослава. Мой выбор был принят. Собор единогласно (или почти единогласно, всегда найдутся недовольные) утвердил Ярослава моим наследником и принес ему присягу на верность. Таким образом, обеспечивалась полная легитимность и плавность перехода власти, что было крайне важно для предотвращения возможных смут, междоусобиц или попыток захвата престола со стороны каких-нибудь других претендентов.

Мне удалось сделать то, что удавалось немногим правителям в истории, — создать сильное, процветающее государство, построить работающую, устойчивую систему преемственности власти, которая должна была гарантировать стабильность и развитие моей Империи на многие годы вперед. Я оставлял своему наследнику могущественную и богатую страну, сильную армию и флот, мудрые законы и верных соратников. Я оставлял ему и нечто гораздо более важное, более уникальное — тот самый хрупкий, но такой перспективный симбиоз человеческой цивилизации с контролируемым, «прирученным» (надеюсь) искусственным интеллектом в лице Вежи. Симбиоз, который открывал перед Русью и перед всем человечеством поистине невероятные, почти безграничные перспективы дальнейшего развития, если, конечно, мы сможем им правильно распорядиться.

После того, как власть была торжественно и легитимно передана в надежные руки моего преемника, Ярослава, после того, как отгремели последние пиры и молебны, после того, как улеглись первые восторги и волнения, связанные с этим эпохальным событием, я, Антон, Первый Император всея Руси, официально, перед всем народом и всем миром, сложил с себя все свои многочисленные государственные полномочия, титулы и регалии. Для моих подданных, да и для всего тогдашнего мира, это стало событием поистине огромного, почти немыслимого масштаба. Это был конец целой эпохи. Эпохи Царя Антона, которая изменила Русь до неузнаваемости, превратив ее из отсталой, раздробленной страны в одну из величайших империй мира.

Но как именно я ушел? Куда я делся? Что со мной стало потом?

Чтобы окончательно освободиться от этого невыносимого бремени своего прошлого, от этого почти божественного статуса, который мне приписывали, и чтобы дать полную, неограниченную свободу действий новому правителю, не давя на него своим авторитетом, я инсценировал свою смерть. Пышные, всенародные похороны, каких еще не видела Русь. Траур по всей Империи, который длился бы не один месяц. Возведение величественного мавзолея или усыпальницы в Софийском соборе, куда стекались потом паломники со всех концов света, чтобы поклониться праху своего великого Царя-Освободителя. Все это могло было очень красивым, очень символичным финалом моей легендарной жизни в глазах моих подданных и всего мира. А сам я, Антон Ларин, изменив внешность, мог начать новую, совершенно иную, тихую и незаметную жизнь.

Мой уход от власти означал завершение моей эпохи как активного, действующего правителя. Но он не означал конца моей истории. И уж тем более он не означал конца истории моей Империи. Мое наследие — это объединенная, сильная, просвещенная Русь. Это «Законы Системы», которые, я надеялся, будут и дальше регулировать отношения человечества с Вежей. Это уникальный, неповторимый путь развития, который я наметил для своей страны. Все это продолжало жить и после меня. А сам я, Царь Антон, из реальной исторической личности, из живого человека из плоти и крови, постепенно, со временем, превратился в миф, в легенду, в былинного героя, в вечный символ мудрости, силы, справедливости и любви к своей Родине. И я очень хотел верить, что эта легенда будет вдохновлять грядущие поколения русских людей на новые свершения, на новые подвиги, на новые победы. Во славу Руси. Во славу человечества.

Эпилог

Прошли не просто десятилетия. Прошли века. Целое тысячелетие, если быть точным. Или около того. Я давно уже сбился со счета, да и не это было главным. Главным было то, что моя Империя, моя Русь, которую я когда-то, в далеком и почти забытом X веке, начал лепить из хаоса, крови и удельной раздробленности, не только выстояла, не только пережила все бури, все нашествия, все смуты, которые пронеслись над ней за эти долгие столетия, но и превратилась… превратилась в нечто совершенно невероятное. В нечто такое, о чем я, бывший офисный работник, заброшенный волей какой-то вселенской силы в прошлое, не мог и мечтать в самых своих смелых, самых утопических снах.

Мир, конечно же, неузнаваемо изменился. Технологический прогресс, о котором мы с моим гениальным Степаном и осторожной, но умной Искрой могли только догадываться, и который мы пытались подстегнуть с помощью тех знаний, что выуживали у «прирученной» нами Вежи, достиг каких-то запредельных, почти божественных высот. Летающие машины, мгновенная связь на любые расстояния, искусственный интеллект (уже не такой экзотический и пугающий, как моя Вежа, а вполне себе бытовой и полезный), медицина, способная побеждать болезни и продлевать жизнь до сотен лет (хотя до моего «рекорда» им всем было