Сказы казачьего Яика - Владилен Иванович Машковцев

секретарь горкома партии сами были – «палец в рот не клади». И переломить мнение своих коллег умели. Они часто лично присутствовали на выступлениях поэтов, концертах самодеятельности, музыкальных вечерах. Само собой, что и другим руководителям пришлось поступать так же, хотя бы для приличия. Да и авторитет Завенягина и Ломинадзе был велик. И некоторые работники горкома партии вскоре сами увлеклись творчеством, стали членами литературного объединения. Горком комсомола вошел в литературное объединение полным составом. С одобрения Завенягина и Ломинадзе были созданы коллективы самодеятельности и в поселках спецпереселенцев. И как они пели, как плясали! Для них это было, видимо, хоть каким-то выходом из могилы.

17 апреля 1934 года А.П. Завенягин подписал еще один приказ, вошедший в историю культуры города: «Распоряжение № 84 по Магнитогорскому металлургическому комбинату:

1. Для развертывания учебно-творческой работы ТРаМа (Театр рабочей молодежи) выделить 30 000 рублей. Тов. Андрееву, начиная с мая сего года, ежемесячно выдавать ТРаМу по 4000 рублей.

2. Тов. Беккеру к клубу строительства проката, где работает ТРаМ, пристроить нормальную сцену к 15 июня, проект таковой представить к 4 мая.

3. Отделу снабжения отпустить ТРаМу для оформления спектаклей необходимые материалы.

4. ОРСу обеспечить работников ТРаМа продовольственным снабжением.

Начальник комбината – Завенягин».

Не надо думать, что Авраамий Павлович делал все это хоть в какой-нибудь малейший ущерб развитию металлургического комбината у горы Магнитной. Весь интеллект Завенягина, вся его поразительная воля, талант организатора находились неотлучно у домен, мартенов, прокатных цехов. Он умел присутствовать и при отсутствии… Да, он руководил и воспитывал людей и своим отсутствием. Посредственности на это не способны. Не случайно мы вынесли в эпиграф и любимое Завенягиным изречение поэта Баратынского: «Дарование есть поручение. Должно исполнить его, несмотря ни на какие препятствия».

Значительные заделы были, конечно, и до приезда Завенягина на Магнитку. Но четкое введение в строй объектов по графику никто не мог организовать так, как он: 21 сентября 1933 года – в действии батарея № 6. 10 октября 1933 года мартеновская печь № 3 дала стране сталь. 31 ноября 1933 года выдала первую плавку мартеновская печь № 4. 3 декабря 1933 года начал работать заготовочный стан «630». 30 декабря 1933 года задута доменная печь № 4. 2 марта 1934 года плавка на мартеновской печи № 5. 17 мая 1934 года – рапорт о пуске мартеновской печи № 6. И апофеоз – 8 августа 1934 года подписан акт о готовности прокатного стана «500». С пуском этого агрегата Магнитогорский комбинат стал предприятием с законченным металлургическим циклом, крупным поставщиком сортового проката. Отпала необходимость тратить золото на приобретение зарубежного металла. И самым убедительным доказательством успешной деятельности А.П. Завенягина стал рудник, работу которого не смогли наладить по-настоящему его предшественники.

Было бы наивно полагать, что успехи в развитии Магнитогорского металлургического комбината, особенно с 1934 года, объясняют исключительно организаторскими способностями А.П. Завенягина. 1934 год обозначил начало выхода нашей страны из тяжелейшего экономического кризиса. В отличие от первой, катастрофически проваленной пятилетки вторая пятилетка была для народного хозяйства успешной. Даже при беглом взгляде на статистические данные, опубликованные в сборнике «Народное хозяйство СССР за 70 лет» (М., 1987), видно, как стали увеличиваться сборы зерна, поголовье скота, капиталовложения в промышленность. Наиболее убедительно об этом говорит отмена карточной системы, внедренной в 1929 году.

Выход страны из экономического кризиса предполагал, мог породить и прогресс политической, государственной системы, но этого не произошло. 26 января – 10 февраля 1934 года состоялся XVII съезд ВКП(б), на котором большинство делегатов намеревались избрать генсеком С.М. Кирова. Ленинская группировка еще имела силу, могла сказать веское слово. Но историческая возможность была упущена. С.М. Киров отказался от поста генсека в пользу И.В. Сталина. Большинство делегатов съезда были после этого репрессированы.

Повторим еще раз: Бесо Ломинадзе и Авраамий Завенягин были учениками и любимцами Серго Орджоникидзе. 3 сентября 1934 года Серго Орджоникидзе приехал в Магнитогорск. Это был его последний приезд к нам. Роковой и провокационный выстрел в Сергея Мироновича Кирова прозвучал 1 декабря 1934 года. И началась новая волна нагнетания массовой истерии, поисков и разоблачений «врагов народа».

Калейдоскоп летописи 1935 года на Магнитке начинался вроде бы мирно, успешно. 11 января получена первая сталь на мартеновской печи № 8… 18 января – открытие первой трамвайной линии Щитовые – Заводоуправление, за которую так горячо ратовал В.В. Ломинадзе. Он ждал первого трамвая, как праздника. Но именно в этот день, 18 января 1935 года, и прозвучал выстрел, поставивший свинцовую точку в жизни Виссариона Виссарионовича Ломинадзе.

Он выстрелил себе в сердце, находясь в машине, а умер в больнице. Загадочным это самоубийство не было. Серго Орджоникидзе предупредил своего друга о предстоящем аресте.

– Этот параноик жаждет крови! – сказал Орджоникидзе о Сталине.

А органы НКВД телефонный разговор Орджоникидзе и Ломинадзе подслушали. Впрочем, мы не удивимся, если узнаем, что они прослушивали телефонные разговоры и самого Сталина.

Авраамий Павлович Завенягин дал указание похоронить Ломинадзе со всеми скромными для того времени почестями. И за гробом, установленным на грузовой полуторке, прошли с печалью и потрясением все работники горкома партии и комсомола. Позднее им припомнят это в каменных подвалах НКВД.

Авраамий Павлович Завенягин был в 1935 году уже признанным командармом промышленности. Металлургическим гигантом у Магнитной горы руководил по-настоящему большой директор. Бесо Ломинадзе был равен ему. И при всей психологической несовместимости они успешно вершили дело. Но для Ломинадзе пришло время гибели. И сразу возник вопрос: кто же его заменит? Ответим сразу – секретарем Магнитогорского горкома партии стал человек еще более значительный, личность легендарная – Рафаэль Мовсесович Хитаров. В данном случае Завенягину повезло. Два эти титана рука об руку, душа в душу будут работать вместе до 1937 года. У них будет полнейшее совпадение взглядов. Настоящие коммунисты, кристально честные люди, интеллектуалы, талантливые организаторы, противники массовых сталинских репрессий. Хитаров в совершенстве владел шестью иностранными языками, любил искусство, литературу. Читал наизусть часами Гейне, Шекспира, Гумилева, Есенина, Маяковского, Пушкина, Руставели. Особенно велика была его любовь к Пушкину. Это по инициативе Хитарова мы имеем в Магнитогорске памятник Пушкину, проспект Пушкина, драмтеатр им. А.С. Пушкина. В 1938 году Рафаэля Мовсесовича Хитарова расстреляют, а жена его, отведав прелести концлагеря, бросится под поезд.

На Магнитке Хитаров оставил след более значительный, чем Ломинадзе. Ознакомимся с автобиографией, написанной его собственной рукой: «К революционному движению я примкнул впервые в 1916 году, когда при Тифлисской гимназии был создан ученический кружок из учащихся армян… Начиная с 1917 года под влиянием революционного развития в стране члены кружка начинают быстро осваивать марксистско-большевистское мировоззрение… и кружок превращается в