Сказы казачьего Яика - Владилен Иванович Машковцев

партии. Г. Пятаков, возглавлявший тогда Центральное правление каменноугольной промышленности, потребовал отменить решение. Завенягин и не подумал подчиниться. Тогда Пятаков добился через Донецкий губком постановки вопроса об исключении из партии Завенягина. Из партии Авраамия не исключили, но от руководства юзовской партийной организацией отстранили, послали на борьбу с бандитами в Старобельский округ. У родственников Завенягина до сир пор хранятся трофейные снимки, сделанные личным фотографом батьки Махно. Известный кинорежиссер Г. Рошаль использовал эти фотоснимки при работе над фильмом «Хождение по мукам». Завенягин не предполагал, что встретится еще с некоторыми членами разбитой им банды у Магнитной горы, где они будут содержаться в концлагере уже без всяких оснований, за свои похождения десятилетней давности. И Завенягин облегчит условия их существования, улучшит им питание и т. д. Поистине неисповедимы пути господни.

С 1923 по 1930 год А.П. Завенягин учился в Московской горной академии, которую возглавлял крупнейший ученый И.М. Губкин. С Г.К. Орджоникидзе Завенягин встретился в 1929 году, будучи студентом академии. Проговорили они до полуночи. А в результате пришлось студенту прервать временно учебу и поехать на Кузнецкстрой, проектировать доменные каупера, работать сменным мастером. В 1930 году выпускник академии стал директором Ленинградского государственного института по проектированию металлургических заводов. Институт сразу изменился, вырос качественно, стал поставлять проекты, которые были лучше поступающих от зарубежных фирм. В 1932 году Завенягин был направлен директором на металлургический завод им. Дзержинского в Каменском. И опять произошло чудо: заваленное предприятие за год стало рентабельным, передовым. А на Магнитке дело не ладилось: неурядицы, простои, аварии, пожары, хаос и растерянность руководителей.

– Так в чем все же причина безобразий? – спросил Г.К. Орджоникидзе.

– Вредительство! Враги народа! – ответили в один голос секретарь горкома партии Ф.И. Карклин и начальник комбината Н.Г. Мышков.

– Не враги, а дураки! – процедил сквозь зубы разгневанный Серго.

После этой фразы, сказанной зло и принародно, начальство было обречено. У «железного наркома» рука была железная.

Г.К. Орджоникидзе, вернувшись в Москву, вызвал его в Магнитогорск. «Я догадался, в чем дело, – вспоминал Завенягин, – и когда у себя в кабинете после нескольких коротких вопросов он спросил, как я отнесусь к назначению на Магнитку, – я согласился. “Вот бандит!” – сказал он мне. Посмеявшись, тут же позвонил товарищу Сталину и сказал, что я согласен. Сталин спросил, понимаю ли я, насколько Магнитка – серьезное дело, на что Серго ответил: “Да, он хорошо отдает в этом отчет”».

Нет смысла пересказывать чувства и мысли А.П. Завенягина, поскольку он был еще и талантливым журналистом, часто писал статьи для газет и журналов. Поэтому вернемся к его воспоминаниям из другого источника: «Напутствие было решительным: стране нужно больше металла, в 1932 году из-за нехватки металла сорвалась работа молодых гигантов – Сталинградского и Харьковского тракторных заводов. Магнитогорцы должны в ближайшие годы дать стране 3,75 миллиона тонн чугуна, 3,05 миллиона тонн стали и 2,485 миллиона тонн проката – объем, равный производству металла всей страны в 1928 году. Сложное дело – строить и осваивать то, что построено. Главное – кадры. “Кадры решают все!” – провозгласила партия. Они, конечно, вырастут эти кадры, вырастут в цехах комбината. Но чтобы этот рост шел быстрее, мы приняли решение организовать курсы, открыть сеть технических школ. Преподавателями стали опытные инженеры. Без преувеличения можно сказать, что Магнитка стала кузницей кадров. В течение двух лет курсы закончили около 20 тысяч человек. Это дало возможность провести государственный технический экзамен, который стал своеобразной проверкой технической зрелости всего коллектива комбината. Квалифицированными кадрами помог нарком. На Магнитке стали работать более двадцати выпускников горной академии, большинство – коммунисты. Среди них были А.Н. Воронкин – главный геолог горного управления, Н.И. Зайцев – начальник мартеновского цеха, Я.О. Даргайс, А.П. Огарков, Н.М. Курбатов, С.В. Логинов. Начальником проектного отдела стал А.М. Кузьмин, начальником доменного цеха – П.И. Коробов. С первых же месяцев после моего приезда на Магнитку предстояло решать ряд серьезных технических проблем, и прежде всего проблему рудной базы. Запасы руды горы Магнитной, по имевшимся данным, составляли 450 миллионов тонн без месторождения Малый Куйбас. Кроме того, в районе Магнитной находились другие железорудные месторождения, плохо или совсем не разведанные. В районе Комарово – Зигазинская – в 150 километрах от горы Магнитной – разведали месторождение, запасы которого исчислялись в 150 миллионов тонн. Процентное содержание железа в рудах очень высоко, что выдвигало Магнитогорское месторождение на одно из первых мест в мире. Но как ускорить работы на руднике? Впервые в практике мы разработали метод открытых карьеров. Это было смелое техническое новшество, которое сулило большие выгоды. Но нужен был человек, который сумел бы решительно и настойчиво провести его в жизнь. Боголюбов! Профессор Борис Петрович Боголюбов был крупнейшим в стране знатоком рудного дела. Товарищ Серго по моей просьбе пригласил его себе и сказал, что необходимо во что бы то ни стало решить проблему с рудой. Неудачи на руднике бьют не только Магнитку, сдерживая выплавку чугуна и стали. Эти неудачи режут Кузнецк.

– Вы Магнитку знаете, – сказал Серго, – детально изучали рудные месторождения, это вам поможет. Поезжайте на Магнитку, наладьте добычу руды. За всем, что потребуется, обращайтесь ко мне. Завенягин тоже поможет вам.

Боголюбов согласился. Несколько месяцев упорного труда привели к тому, что и наш завод, и Кузнецк стали получать руду в достаточном количестве. Достигнув в 1936 году производительности в 5,5 миллиона тонн готовой руды, наш рудник выдвинулся в число величайших в Европе. Он превосходил и первоклассные американские предприятия. Мы стали давать больше руды, чем 300 рудников Урала до революции. 20 процентов всей железной руды, добываемой в СССР, давал Магнитогорский рудник. В свои лучшие годы железнорудная промышленность европейских стран характеризовалась такими цифрами: Германия – 4,7 миллиона тонн, Англия – 4,2 миллиона, Швеция – 8,5 миллиона тонн. На фоне этих показателей фактическая производительность нашего рудника была особенно внушительна.

В августе 1934 года в Магнитогорск приехал Г.К. Орджоникидзе. Он прежде всего интересовался добычей руды. Мы ему доложили, что многие трудности в основном преодолены, добыча руды растет, домны полностью обеспечены рудой. Введен прогрессивный метод движения составов. Товарищ Серго сразу же обратил внимание на новшество. На узловой станции Штольня долго следил за работой дежурного. Основательно ознакомился Григорий Константинович и с работой стана “500”, пущенного незадолго до его приезда. Особый интерес он проявил к жилищным и культурно-бытовым проблемам.

– Ускорьте строительство города на правом берегу, – говорил он. – Ваши рабочие будут лучше трудиться, если позаботиться об их быте.

Наркома возмутило состояние принадлежавших горздраву детских учреждений. Тут же в Магнитогорске