Зуб дракона - Н. Уилсон

Он убрал ладони от лица, тяжело вздохнул и посмотрел на Дэна с выражением, полным раскаяния.

— И если это действительно окажется правдой, милейший Дэниэл Смит, боюсь, что мне придется снять этот медицинский халат. А когда я его снимаю — и я никогда не лгу, — вокруг неизбежно становится жарковато.

Дэниэл попытался повернуться, чтобы посмотреть, лежит ли на соседней койке его мама. Он попробовал раскрыть рот, облизнуть потрескавшиеся губы, заговорить. Но его челюсть словно была зашита, и язык безжизненно лежал за зубами. Где же Сайрус и Антигона? Что с ними стало? Феникс состроил недовольную гримасу и ответил, словно прочел мысли Дэна.

— К сожалению, их забрали к себе крайне неприятные типы. Но я бы на твоем месте за них не волновался. Я уже предпринял необходимые меры.

И доктор Феникс лучезарно улыбнулся, пронизывая Дэна взглядом своих бесцветных, белесых глаз, в которых будто не было зрачков. Он медленно поднялся с кресла и навис над кроватью.

— Если говорить в более научном ключе, должен сказать, что это и поразительно, и печально, насколько же твое сознание поражено этой негодной смитовской плесенью. Когда-то мне представилась возможность изучить двух твоих тетушек, и это оказались невыносимо скучные образцы простой умственной организации с полным отсутствием воображения, что характерно и для тебя, прошу прощения за столь прямое высказывание. Какой огромный потенциал, заключенный в плоти и крови Смитов, так и остался нереализованным. — Он замолчал и плотоядно облизнул губы. Его брови озабоченно изогнулись. — Как считаешь, могут ли твои брат с сестрой оказаться более… интересными? Прошу тебя, скажи да. В конце концов, в них гораздо больше осталось от вашей диковатой матушки, чем в тебе. А сознание вашей матери — просто потрясающий лабиринт впечатляющих образов и поистине животных желаний — настолько, насколько можно ожидать от женщины, воспитанной в таких условиях, как она.

Доктор оглядел Дэна, его ступни, ноги, руки и грудь, и его узкие ноздри воодушевленно затрепетали.

— Ты все еще мой друг, Дэниэл Смит. И твое сознание все прогнило от ненужных беспокойств и страхов. Твое тело истощено и ослаблено из-за никому не нужного самопожертвования. Я не могу допустить дальнейшего существования такого тебя.

Он склонился вперед и хрустнул своими длинными паучьими пальцами.

— Когда ты снова проснешься, ты будешь обновленным. Переделанным.

Он подвигал пальцами, внимательно их разглядывая, словно видел в первый раз.

— Как твой друг, я придумаю для тебя гораздо более интересный и захватывающий способ… существования. — Дэниэл содрогнулся, когда ледяной палец прикоснулся к его грудной клетке. — Более интересный, чем твое нынешнее существование. Но не переживай о прежнем себе. Быть обычным человеком настолько… банально.

— Доктор Феникс? — позвал мужской голос. Говорящий находился вне поля зрения Дэна.

Склонив голову набок, Феникс погладил Дэна по щеке своей холодной, влажной ладонью. Парализованному телу Дэна даже удалось вздрогнуть.

— Да? — неторопливо отозвался Феникс. — В чем дело?

— Новости из Эштауна, — ответил голос. — Макси уже внутри.

— Вот и славно, — пропел Феникс. — Дорогой маленький Максимилиан заставит их попотеть. Мы с близнецами присоединимся к нему завтра. Они — единственная компания, которая мне понадобится.

Он наклонился еще ниже, глядя своими пустыми глазами в лицо Дэниэлу. Ближе, еще ближе, и Дэн уже ничего не мог разглядеть. Слезы затекали ему прямо в глаза.

— Смиты нуждаются в воссоединении, — шепнул из тумана Феникс. Его влажное дыхание отдавало корицей.

Дэниэл попытался проморгаться, но окружающий мир поблек и исчез. Сердце замедлилось, и его поглотила непроглядная тьма.

Первый урок латыни у Сайруса проходил в маленькой комнате на втором этаже. В голой каменной стене было всего одно окно. Рядом сидела сестра, громоздилась гора старых, разваливающихся книжек, и сердитая старушка поминутно раздавала ему подзатыльники.

Миссис Элдридж уже успела стукнуть его, щелкнуть по лбу, пнуть и потаскать за уши. А Антигону нежно похлопали по щечке, поскольку она действительно пыталась вникнуть в содержание разваленной перед ней книжной рухляди. Сайруса же гораздо больше интересовало окно, в котором то и дело мелькали аэропланы. Его мысли поглотили фантазии о боях на воздушных шарах, летающих велосипедах, ключах, открывающих любую дверь, и болтающемся вместе с ними черном зубе.

Затем наконец миссис Элдридж направилась к двери.

— Если через тридцать минут я не вернусь, попробуйте разыскать престарелого Левлина Дугласа. Он всегда сидит у причала.

— Куда вы? — спросила Антигона.

Сайрусу захотелось лягнуть ее. Какая разница, куда идет миссис Элдридж, если она наконец собралась оставить их в покое?

— Поговорить с мистером Сесилом Родесом насчет вас двоих.

С тех пор прошел уже целый час.

Сайрус теперь раскинулся на письменном столе, пристроив ноги на подоконник у раскрытого окна. Новая куртка, свернутая в рулон, покоилась у него под головой. Он слышал, как сестра где-то позади все еще шелестит страницами, но не сводил глаз с медленно покачивающихся изумрудных верхушек деревьев, словно тянущихся к маленьким облачкам в небе.

Сегодня был один из дней, которые он называл днями охоты на покрышки — время отвлечься от тяжелых размышлений, искать, собирать и разведывать. Но это было невозможно, и его воспаленный мозг прокручивал одни и те же беспокойные мысли.

Дэн погиб? Там была кровь? Ему было больно? Как он теперь выглядит? Сможет ли Руперт его найти? Увидят ли они когда-нибудь его тело? Удастся ли им с ним попрощаться или в этот раз снова повторится сценарий всех предыдущих потерь — улыбка и навсегда захлопнувшаяся дверь? Таким раньше было прощание. Прощание с отцом, с мамой, затем с родным домом и с океаном. И с чем-то внутри него самого — он не знал с чем, но с чем-то важным.

У Сайруса сжалось горло. Уже знакомая боль заскреблась в груди, желудок медленно перевернулся вверх ногами, и Сайрус закрыл глаза, словно его укачало и он борется с тошнотой. Из окна дул теплый ветерок, но он ощущал на коже лишь холод. На носу и лбу выступил ледяной пот.

Ему захотелось сломать что-нибудь, разбить костяшки о стену и разменять боль на боль. Но он уже слишком много раз так делал, и сейчас ничего не сработает. Однако кулаки сжались сами собой, и подобрались пальцы на ногах.

Медленно дыша, Сайрус усилием воли заставил свое тело расслабиться и обмякнуть. Его пульс замедлился, и желудок наконец успокоился. Ему не хотелось открывать глаза. Может быть, получится уснуть. Может быть, он снова увидит тот сон и ему удастся разглядеть человека за рулем грузовика. Увезшего его отца.