Зуб дракона - Н. Уилсон

— А что с иностранными языками? — невинно поинтересовалась Антигона. Сайрус только злобно глянул на нее.

— Боюсь, что вам придется торчать со мной, а мне с вами. — И миссис Элдридж оглянулась на них. — А это означает, что учить вы будете французский и латинский. Это будет проще всего. Я знаю и другие варианты, но не испытываю никакого желания знакомить с вами кого-то. Достаточно с меня и того, что придется слушать вашу французскую тарабарщину.

Она подвела их к высокому, узкому каменному зданию и распахнула дверь. Сайрус и Антигона вошли в прохладный, пропахший плесенью, маслом и кожей полумрак. Гудел кондиционер. Помещение было забито до отказа, вокруг царил полный беспорядок. Полки, заполненные туфлями, куртками, брюками, шарфами, ремнями и сумками, вздымались к облепленному паутиной потолку с вентиляционными люками. Под странными углами на все это нагромождение опирались старые, запыленные лестницы. В центре комнаты, привольно закинув ноги на стопку кожаных курток, похрапывал старик. Во рту у него скучала потухшая сигарета.

Миссис Элдридж звонко свистнула, и человек вскочил на ноги, выплюнув сигарету.

— Нужно полностью снарядить двух Учеников, — сказала она сухо. — Мистер и мисс Смит. Все образца тысяча девятьсот четырнадцатого года или еще более старое.

Старик задумчиво поскреб щетинистую щеку и подозрительно покосился на Сайруса и Антигону. Сложно было сказать, человек ли это с пышными бровями или брови с человеком. Отношения хозяин — собственность было сложно установить, и Сайрус с трудом мог смотреть на что-либо другое. Эта меховая живая изгородь словно вот-вот собиралась удрать с лица странного человека.

— Это невозможно, — пробормотал он, покачав головой. — Я о них слышал, но это невозможно.

— Сделай так, чтобы это стало возможным, — возразила миссис Элдридж. — Я знаю, что ты никогда ничего не выбрасываешь, Дональд. Так что приступай, у них еще урок латыни сегодня.

Старик медленно встал, прикрыл ладонью правый глаз и оглядел брата с сестрой с ног до головы. Затем тяжело вздохнул и уныло потащился в лабиринт из стопок с вещами.

— Двадцать минут, — сказал он, — и у вас будет все, чем я располагаю.

Когда старик вернулся, то оказалось, что в глубинах своей кладовки он добыл целую кучу какого-то древнего тряпья. Миссис Элдридж удовлетворенно кивнула и стала копаться в ней, наполовину уменьшив количество содержимого и подняв в воздух целую пыльную бурю. Наконец она отсортировала две небольшие кучки и передала их Сайрусу и Антигоне.

— Переодевайтесь, — скомандовала она и повернулась к бровастому старику. — Остальное пусть будет сложено, увязано в стопки и доставлено в Полигон.

Мохнатые брови подскочили, и старик хрюкнул что-то нечленораздельное. Миссис Элдридж рывком распахнула дверь и вышла наружу.

Тем временем, спрятавшись в захламленной пристройке, Сайрус скинул ботинки и натянул свои новые старые брюки. Когда-то они были коричневыми, но выцвели до горчичного оттенка. На бедрах были пришиты большие накладные карманы, а сзади были две горизонтальные планки. И они сели как раз по фигуре.

Сайрус переселил Текучую Воду и горящего жука в новый карман и продолжил переодеваться. При первом взгляде новая обувь ему совсем не понравилась. Это были невероятно высокие ботинки. Но как только он их надел, они пришлись как раз впору и оказались гораздо легче, чем он ожидал. Два высоких кожаных языка и защелки с пряжками надежно фиксировали их на икрах. Выцветшая измятая рубаха с воротником и кнопками была вся обшита карманами. Он не стал заправлять ее в брюки и переключился на куртку.

Кожаная. Старая. Промасленная так щедро, что с нее практически капало. Мятая и ношеная. Сложно было ее не полюбить, особенно из-за замечательных нашивок на рукавах. На левой руке красовался простой круглый триколор. На правой пришили черную боксирующую мартышку на желтом щите. Сайрус улыбнулся и провел пальцами по вышитой картинке — это был его символ. Он бы налепил его везде где можно. Затем Сайрус вывернул куртку наизнанку. В самом низу кожа потемнела еще много лет назад — это был след от огня. Между лопаток зияли три отверстия — дыры от пуль. Внутри клетчатая бледно-голубая подкладка была запачкана чем-то рыже-красным.

— Сайрус! Идем.

Сайрус накинул куртку — теперь ему было плевать, даже если на улице жара, — и поспешил к двери. Там его поджидала Антигона в сложносоставных высоких ботинках и куртке, похожей на его. Только чуть темнее, длиннее и у талии перехваченной поясом.

Она довольно улыбнулась и положила руки на бедра, красуясь.

— Круто, да?

Сайрус засмеялся.

— А у меня еще круче. Кажется, в ней даже кто-то погиб.

И он оглянулся на человека-брови.

Старик сосредоточенно орудовал зубочисткой. Глянув в их сторону, он пожал плечами.

— Хорошая куртка, достойная того, чтобы в ней умереть.

Антигона недовольно скривилась, Сайрус расплылся в ухмылке, и они выкатились за дверь, навстречу жаре.

Дэн распахнул глаза. Через голубую занавеску просвечивало солнце. Он не спал. Он знал, что не мог спать. Но его мозг почему-то перестал работать. Кто-то его остановил. Он едва мог пошевелить головой и чувствовал сквозняк затылком — похоже, его обрили наголо. Вращая глазами, он смог оглядеть комнату и заметил Феникса в кресле у своих ног. Сегодня костюм под грязным, затасканным медицинским халатом был черным как смоль. Как и его волосы. Лоб доктора сморщился от каких-то непростых размышлений, и он напряженно постукивал пальцами по подлокотникам кресла.

Его бледные, бесцветные глаза встретились со взглядом Дэна.

— Наидобрейшего тебе утра, Дэниэл Смит. — Он растягивал слова еще сильнее, чем раньше, и говорил безо всякого выражения. Зевнув, он манерно прикрыл рот тыльной стороной ладони. — Прошу прощения. — Он подобрался, выпрямился в своем кресле и наклонился к Дэну. — Я также должен извиниться за то, что вторгся в пределы твоего сознания без официального разрешения. Ты спал, и поскольку я знал, что мы с тобой друзья, я посчитал слишком нелюбезным будить тебя ради такого пустяка, как разрешение. Но, Дэниэл Смит, боюсь, наша дружба под угрозой. Друзья друг другу помогают, а ты, кажется, абсолютно… — И тут он сжал бескровные кулаки и заговорил низким, напряженным голосом, полным тихой злобы: —…абсолютно ничего не знаешь о том, что мне нужно.

Вздохнув, он устало закрыл глаза и медленно помассировал их пальцами.

— И теперь, к величайшему сожалению, мне придется подружиться также с твоими братом и сестрой. Хотя мне уже сказали, что и у них, возможно, нет того, что я ищу.