Время любви - Ширли Эскапа

«Да, тут девица ошиблась, — подумала Лючия. — Во-первых, Теодор терпеть не мог нового президента, а во-вторых, ей не следовало так открыто говорить о своих чувствах. Да что с нее взять — с дочери портнихи?» Поручение мужа Лючия выполнила с блеском, все разузнала об этой особе. Теперь ясно как Божий день: Джина О'Коннор — никто, пустое место. И таковой останется навсегда.

Намного позже, включив на полную мощь струю воды, чтобы их не услышали, Руфус и Джина занялись любовью прямо на полу ванной комнаты.

Перед тем, как уйти к себе, Руфус сказал:

— Дед считает тебя очень умной.

— Скажи, неужели его мнение волнует тебя больше, чем отцовское? — спросила Джина.

— Мне казалось, тебе известно, что дед — глава нашей семьи, — прохладно ответил Руфус. — Мы с ним очень близки.

— А, понимаю, — таким же прохладным тоном произнесла Джина. — Его величество король Теодор. Предупредил бы заранее.

Назревала ссора, и Руфус решил пойти на примирение.

— Дедушка — глава рода и нашей фирмы. Никакой он не король. Он — Большой вождь Острый Глаз.

Оба расхохотались, а потом снова любили друг друга. Инцидент был исчерпан.

Но через несколько дней Джина о нем еще вспомнит. И пожалеет, что сдалась с такой легкостью. Обрати она большее внимание на этот, казалось бы, незначительный эпизод, ей уже тогда стало бы понятно, что Руфус не тот человек, каким она его себе представляла.

Но стоило ему только обнять ее, прижать к себе, как все сразу же вылетало из головы, и Джина отдалась ему с радостью, как всегда.

В тот день, когда должен был состояться долгожданный бал, молодым людям велели поиграть в теннис, искупаться в бассейне, отправиться на конную прогулку — в общем, заняться чем-нибудь, только не болтаться под ногами. Приехали поставщики провизии, прибыл огромный шатер с импровизированной кухней — закипела предпраздничная суета.

Ужин должен был начаться с артишоков, начиненных различными дарами моря. Потом — креветки, устрицы, сочные кусочки очищенных омаров, обложенные трюфелями. Все это Лючия продумала заранее. Потом подадут перепелов с гусиной печенкой и грибами в розовом соусе, а на десерт — нежнейшее суфле.

Итак Джина, Руфус и остальная молодежь отправились купаться в бассейн, своими размерами напоминающий олимпийский. Джина пришла в восторг, увидев вышку для прыжков в воду: вот где она могла показать свое спортивное мастерство. Ах, какими влюбленными глазами следил Руфус за выверенными движениями ее совершенного тела! После каждого прыжка она подбегала к нему и так страстно прижималась, что у присутствующих возникало непроизвольное сексуальное желание.

Сверху, из своей спальни, Теодор наблюдал за происходящим в бинокль, не в силах оторвать глаз от окуляров. По его телу тоже невольно пробегала дрожь: он и представить не мог, насколько сексуален его внук.

Когда стемнело, все деревья в поместье Картрайтов вспыхнули гирляндами разноцветных огней. Джину попросили спуститься к восьми часам в бальный зал, где она вместе со всем семейством будет встречать приглашенных.

Инициатором подобного решения был Теодор.

— Пусть Руфус думает, что мы приняли ее в свой круг, — пояснил он жене.

Полностью одетая и готовая к выходу, Джина стояла у окна, наблюдая за лебедями, грациозно плавающими в одном из дальних прудов.

Потом она подошла к высокому зеркалу и вгляделась в свое отражение. Великолепные волосы убраны в искусную прическу, и хотя она давно умела пользоваться декоративной косметикой, сегодня Джина решила только чуть-чуть подкрасить ресницы и тронуть губы розовой помадой. Никаких румян — ее пышущие здоровьем щеки в них не нуждались.

Белоснежное платье оттеняло великолепный загар. Импульсивным движением Джина сняла жемчужное ожерелье — то самое, что подарила мама, когда они впервые ехали в Тэлбот, — и, уложив его в обшитую бархатом коробочку, сунула в косметичку рядом с противозачаточными таблетками. Какое-то шестое чувство подсказывало, что без украшений она будет еще прекрасней.

Торопиться не хотелось, поэтому она решила спуститься вниз на десять минут позже, чем было велено.

Ей удалось выбрать верный стиль: сами того не желая, Лючия и Теодор следили за ней восторженными глазами. Ее элегантность, грация, сияющая красота приковывали всеобщее внимание.

Когда она заняла свое место подле Руфуса, Лючия содрогнулась от ужаса — ей показалось, что Джина вот-вот поцелует его в губы прямо на виду у всех. Но нет, обошлось, Джина даже за руку его не взяла. Слава Богу!..

— М-да, довольно необычная девица, — прошептала Лючия Теодору.

— Вздор, — отрубил тот, — обычней не бывает. — А сам снова вспомнил сцену в бассейне и эффект, произведенный на него этой парочкой. Подспудно именно ее Теодор винил за то, что, взяв бинокль — о позор! — он стал за ними подглядывать. — Бесстыдная девка, вот она кто!

Как обычно, первыми прибыли сенатор Уэйн Фэйрфилд с супругой, и, как обычно, Корделия с места в карьер принялась сетовать на неуместную пунктуальность мужа. Картрайты переглянулись: все идет как всегда, бал можно начинать.

Когда гости вышли из-за стола, заиграла музыка, и все перешли в танцевальный зал. Фрэн и Марк, наблюдавшие за сыном и его девушкой, пришли к выводу, что они очень подходят друг другу — оба красивые, стройные, элегантные. Родители Руфуса практически ничего не знали об избраннице сына, но с первого взгляда одобрили ее.

К Фрэн и Марку твердым шагом подошел генерал Тимоти Берн. На его лице светилась добрая улыбка.

— Очаровательная молодая особа эта Джина О'Коннор! — Улыбка стала еще шире. — Она успела прочитать мою книгу, вот даже как. — Книга, названная им «Энца», вышла меньше двух лет назад.

— Мальчик еще так молод, — грустно вздохнула Фрэн. — Всего-то двадцать один год. Но я уверена, что такой девушки, как эта, ему больше никогда не встретить.

— Конечно, оба они слишком молоды, — согласился генерал. — Со свадьбой не стоит торопиться. — Склонив голову, он спросил: — Фрэн, могу ли я пригласить вас на танец?

Марк решил пригласить свою мать. Отношения между ними всегда были несколько напряженными, возможно, потому, что к нему не благоволил отец, а для Лючии на первом месте был муж, а уж потом сын. Слово мужа было для нее законом.

Приглашение сына Лючия отвергла, сославшись на то, что ей надо переговорить кое с кем из охранников, присутствующих на балу. Если поведать Марку о происхождении Джины, размышляла она, он, естественно, не поймет, с чего весь сыр-бор. Такие уж у него взгляды.