«Белое дело». Генерал Корнилов - Генрих Зиновьевич Иоффе

человека в потертой солдатской шинели без погон. «Солдат» отрекомендовался капитаном Чунихиным. В Петроград он пробрался с фальшивым удостоверением по поручению Корнилова. Поручение заключалось в том, чтобы склонить комиссию к освобождению всех оставшихся «быховцев» — «больных и старых», поскольку не исключена возможность, что «высшим генералам» и некоторым офицерам придется освобождаться «силой» и тогда «больные и старые» будут помехой.

Чунихин просил, чтобы в случае, если комиссия по каким-то соображениям не сможет пойти на это, ему выдали чистые бланки с постановлением об освобождении: в соответствующий момент в Быхове сами впишут нужные фамилии. Украинцев и Раупах пообещали. Чунихин уехал. Однако задача была не так проста. Все материалы комиссии, в том числе и необходимые бланки, хранились в кабинете главного военно-морского прокурора Шабловского. Находившийся здесь матрос заявил, что дело Корнилова «находится под запретом» и без разрешения наркома по морским делам Дыбенко допуск к нему невозможен. Пошли к Дыбенко, который встретил членов комиссии «холодно, но не враждебно». Объяснили ему, что «корниловское дело» имеет теперь огромный исторический интерес, но оно не систематизировано и не закрыто. Чтобы «привести его в порядок», составить «заключение» и закончить переписку, нужно получить материалы. И Дыбенко разрешил: поверил военным юристам. Через некоторое время в той же солдатской шипели снова объявился Чунихин, забрал бланки и исчез.

Приблизительно в середине ноября Раупах, по всем данным державший прямую связь с Корниловым, заявил Украинцеву, что кто-то из них должен ехать в Ставку и в Быхов, чтобы передать новые бланки для арестованных: другого пути на сей раз не было. Поехал Украинцев. Сначала он побывал у Духонина, откровенно рассказав ему, что привез бланки для передачи в Быхов на случай освобождения все еще находившихся там Корнилова, Деникина, Лукомского, Романовского и Маркова. Духонин тут же распорядился предоставить Украинцеву автомобиль. На другой день он был в Быхове. Передавая бланки Корнилову, Украинцев спросил его, куда он и другие генералы предполагают уходить. Корнилов прямо ответил: на Доп.

Возможно, в сложившейся обстановке «быховские узники» могли бы покинуть свою «тюрьму» и без «липовых документов», но тут все-таки имелся риск. С ними же коменданту Быхова подполковнику Текинского полка Эрхардту было легче убедить солдат охраны в полной «законности» освобождения корниловцев…

Описанная выше встреча Украинцева с Корниловым состоялась, вероятно, 15–16 ноября или около того. Но приближение революционных войск советского Главковерха Крыленко спутало последние карты «быховцев». Ранним утром 19 ноября в Быхов из Могилева неожиданно прибыл полковник П. Кусонский и доложил Корнилову: «Через 4 часа Крыленко приедет в Могилев, который будет сдан Ставкой без боя. Генерал Духонин приказал вам доложить, что всем заключенным необходимо тотчас же покинуть Быхов». По существу, это было последнее распоряжение Духонина.

Корнилов тут же вызвал подполковника Эрхардта и коротко приказал ему: «Немедленно освободите генералов. Текинцам изготовиться к выступлению к 12 часам ночи. Я иду с полком».

Начальник внешней охраны прапорщик Гришин в присутствии Эрхардта заявил солдатам, что Лукомский, Деникин, Марков и Романовский освобождаются по распоряжению Чрезвычайной следственной комиссии. Вся четверка направилась на квартиру к подполковнику Эрхардту, где все переоделись и как могли изменили свой внешний вид. Лукомский превратился в «немецкого колониста», Романовский сменил генеральские погоны на прапорщические, а Марков стал солдатом, уволенным и едущим домой. Деникин преобразился в «польского помещика». Всем были вручены фальшивые документы, полученные в штабе Польского корпуса. Затем решили разделиться. Романовский и Марков уехали на паровозе (вместе с Кусонским) в Киев. Лукомский также поездом направился на Смоленск. Последним из четверки отбыл Деникин, имевший документы на имя помощника начальника перевязочного пункта А. Домбровского. Его путь лежал на Харьков. Здесь через несколько дней он случайно встретился с Романовским и Марковым, и они вместе добрались до Новочеркасска. Сложнее оказался путь у Лукомского. В Быхове остался один Корнилов.

В первом часу ночи на 20 ноября в караульное помещение, где находились солдаты Георгиевского батальона — внешней охраны «быховской тюрьмы», явились офицеры караула прапорщик Гришин и капитан Попов. Гришин сказал, что по постановлению Чрезвычайной следственной комиссии генерал Корнилов освобождается и что все «бумаги» об этом они с Поповым видели сами и за их достоверность «ручаются головой». Тут же сняли часовых. Через некоторое время в «караулку» в сопровождении текинских офицеров пришел Корнилов, Он был в папахе, одет по-походному. По воспоминаниям «быховца» полковника С. Ряснянского, Корнилов обратился к солдатам с короткой речью. В ней он, между прочим, сказал, что направляется на Дон, где будет ожидать «справедливого суда, который выяснит его отношение к Керенскому». «Одно знаю, — говорил Корнилов, — что его бог наказал и еще накажет…» Прощальная речь была «подкреплена» двумя тысячами рублей, которые Корнилов, если верить А. Деникину, передал солдатам «в награду».

Три эскадрона текинцев уже стояли, готовые двинуться в путь. Четвертый, под командованием командира полка полковника Н. Кюгельхена, должен был выйти из Могилева и присоединиться уже за Быховом. Была светлая, морозная ночь. Полная тишина. Корнилову подвели коня, он легко вскочил в седло, снял шапку, широко перекрестился и дал знак к движению. Вытянувшаяся темной качающейся лентой вереница всадников спустилась к Днепру, перешла мост и рысью двинулась на юг…

* * *

Спешно и скрытно направив ранним утром 19 ноября полковника Кусопского в Быхов, Духонин, может быть, спас жизнь Корнилову и другим «быховским» генералам. Но они, воспользовавшись прибытием Кусопского и срочно покинув Быхов, по существу, обрекли Духонина. Говорят, что, дав указание об уходе «быховцев», он якобы сказал: «Этим распоряжением я подписал себе смертный приговор». Вообще, как только стало очевидно, что Могилев будет взят войсками Н. Крыленко, Духонина практически покинули все. Общеармейский комитет самораспустился и рассеялся. «Комиссарверх» В. Станкевич уехал в Киев. Генерал-квартирмейстер К. Дитерихс скрылся где-то в Могилеве. С Духониным осталась только жена. Впрочем, в этом смысле судьбу Духонина разделят и другие. «Отыгранные карты» безжалостно отбрасываются в сторону политиканами, готовыми и дальше продолжать политическую игру. На поверхность всплывали какие-то проходимцы. По-видимому, в ставочной типографии был отпечатан «Манифест Митрофана Грозного». В нем сообщалось, что с согласия Духонина «Военный Совет» избрал… нового царя, некоего Митрофана Михайловича, который беспощадными мерами спасет Россию…

В 9 часов вечера 19 ноября, когда Корнилов был еще в «Быхове, находившийся в Витебске Крыленко отдал прййаз о немедленной отправке эшелонов с революционными войсками в Могилев. Первыми в город наутро вступили отряды В. Сахарова и матросы С. Павлова. Перед губернаторским дворцом, в котором размещалась Ставка, скапливалась солдатская масса. Ввиду ее явно возбужденного состояния решено было перевести Духонина в поезд Крыленко, уже стоявший на станции. Но толпа двинулась вслед. Тем не менее Духонин был благополучно