Несносный тип (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович

— Нет! — рявкнул Базилиус, подбегая к огромному провалу в земле и рыбкой ныряя в него.

— Туда! — тут же скомандовал мне архимаг, — Нельзя дать ей убить ихорника!

Мы заковыляли к краю дрожащего и обрушивающегося провала. Конвульсии Аркадии стали намного тише, от чего держать мага стало куда легче. Да и он сам, забыв про свои травмы, уже пытался ковылять, опираясь на изломанную ногу. Едва мы подошли к краю разлома, как земля затряслась снова.

Аркадия действительно напоминала гигантскую гусеницу. Несколько сотен метров сокращающейся плоти ворочались в овраге, откуда она своим первым движением вымела весь скрывающий её песок. Сейчас сегменты её тела, бывшего в поперечнике под три десятка метров, медленно сокращались и вновь удлинялись, делая её похожей на изнемогшего дождевого червя, обсыпанного песком.

— Стреляй! — отрывисто приказал маг, — Делаем всё возможное! Быстрее! Почему прячешь оружие?!

— У меня «пули восстания»! — огрызнулся я, — А там Энно!

Достав обычные пистолеты, так и не получившие ни имени, ни марки, я открыл беглый огонь по мечущейся Суматохе, бегающей вокруг поворачивающегося на месте некроманта. На кость в ноге психичка плевать хотела. Мои действия, наравне с оглушающе трещащей атакой архимага в виде огненного колеса, отправившегося в ведьму, оказались не слишком умными с позиции тех, кто всё-таки хотел бы выжить. Аврора подняла вверх страшные, черные, худые руки, оскалилась, а затем взвизгнула самым непотребным образом. Выглядело бы это смешно, только вот полетевшая в меня молния с этих рук не дала порадоваться житейским мелочам.

Вспышка и темнота, тут же сменяющаяся калейдоскопом серого, черного, синего.

Затем, спустя какое-то время забытья, болью.

Я очнулся от того, что по моему лицу, да и груди, ездило огромное, влажное, но очень колючее полотенце. Карус пытался меня облизать, но у кота получалось лишь двигать меня по песку, едва не сдирая кожу с лица и в опасной близости от гранат. Со стоном, я отпихнул урчащего кота, а затем, охая как старый больной дед, поднялся на ноги. Ременная сбруя, что держала мои кобуры, старрх и гранаты, осталась на песке. Вся её передняя часть обгорела, также как и моя одежда. На груди краснел здоровенный шикарный ожог, уже начавший вспухать.

— Карус, уходи! — прохрипел я, пихая кота в морду. Грохотало, выло, почва тряслась, а кот упрямо вертел башкой. Я пихнул его сильнее, — Уходи, говорю!!

Содрав с седла винтовку, я всё-таки добился от кота, чтобы тот начал неохотно отступать, а затем, подхватив полусожженую упряжь, упрямо поволокся назад, к провалу, из которого доносился шум, сверкали вспышки и доносился хриплый женский визг, полный безумия и ярости.

Скорее всего, я сдохну. Но один.

Человек должен умирать один.

Интерлюдия

Твари. Все они — твари. Лживые, боязливые, слабые. Похожие на трусливых ядовитых муравьев. Ненавидят её. Желают ей зла.

Мерзость.

Раньше она боялась. Пряталась, потихоньку шатая муравьиные домики, вызывая панику, злобу и страх. Зачем? А как же еще? Она тоже живая. Ей тоже нужен… кто-то.

Аврора изогнулась, пропуская опасное и коварное заклинание от лежащего наверху мага. Бородатый ублюдок не мог больше стоять, его химия выдохлась, но теперь его прикрывал мертвяк, который был самым опасным из всех троих. На проткнувшей ногу кости был сильный яд. Теперь Авроре нельзя устать, нельзя выплеснуть из себя слишком много. Как только она это сделает, яд завоюет еще немного её тканей, разлагая их.

— Ненавижу, — прошептала она еле слышно, отправляя сгусток своей энергетической ненависти в мага. Тот, как и десятки раз до этого, ловко разбил её бесформенный сгусток своей нечестной магией.

Дохлый ублюдок прыгал за ней как кузнечик, раздёргивая внимание и угрожая еще парочкой костей, высунувшихся у него из ладоней. Она уворачивалась, крича от ярости и негодования. Второй раз уже ситуация становилась отчаянной! Она ни на чём не может сосредоточиться!

Очень сильно болела спина. Маленький, меньше ногтя, осколок засел в её лопатке, причиняя очень сильную боль. Проклятый Криггс, проклятый гном, откуда он здесь взялся?! Сломанный сукин сын так и не помог ей!! Хорошо, что ему не хватило мозгов стрелять в неё сразу, она была совершенно не готова к физическим атакам!!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Станцевав еще несколько кругов с Базилиусом, она исторгла из себя полотнище сырой силы, слегка исказившее подбирающееся к ней по шкуре чудовища проклятие бывшего учителя. Темное пятно на коже монстра, даже не пятно, а огромная, но едва видимая лужа, взбурлила, взрываясь целым фонтаном смертельно опасного вещества, в которое её тут же попытался толкнуть некромант. Крикнув от ужаса, Аврора сосредоточила много магии в здоровой ноге, выпрыгивая из образовавшегося каньона с вновь начавшей метаться тварью.

Маг, перевернувшийся на спину, начал осыпать её быстрыми магическими ударами, практически безвредными для тела и магии, но очень… очень болезненными. Она уже попадала под такие! Разрываясь от страха и ярости, Аврора заметалась по песку, вздымая целые снопы его в воздух. Казалось, ярко-синие комки боли были буквально везде!

Она запрыгала, отскакивая всё дальше и дальше, чувствуя неладное. Ловушку, засаду, гамбит, что?! Неизвестно. Маг продолжал бомбардировку, тратя огромное количество сил на атаку, которая в любом случае не причинила бы ей вреда! Он куда-то её загонял, но куда? Она уже убила ублюдского гнома, уже сломала бога, остались только эти двое! Но они не сбегают, а… загоняют её?! Куда?!

Ах, вот оно что! Калечный шестирук пришёл в себя и рассчитывал снова заключить её в пузырь! Он затаился под песком!

Она отпрыгнула назад. Сильно, далеко, использовав свой резерв почти до лимита, определенного ей торчащей в ноге костью, радостно ухмыляясь собственной прозорливости. Сейчас она выйдет из зоны поражения Лейлуша, а затем подготовит свою атаку, пока лежащий маг будет вопить о помощи своему немертвому приятелю. Божок ничего не успеет сделать! Он истощен даже по меркам своего жалкого состояния!

Отпрыгав едва ли не на сотню метров, Аврора радостно ухмыльнулась… а через пару секунд, окончательно потеряв голову и воя от отчаяния, устремилась вперед!!!

Её обдурили! Обманули! Маг, тварь! Он тратил силы не на ловушку, а выигрывал время! За лежащим Лейлушем стоял Базилиус Энно и он указывал рукой вниз! А туда, куда он указывал, что-то бросал Магнус Криггс! Демонов выживший Должник!! КАК?!

Ониубиваютеё!! Нетнетнетнетнетнет!!! Ониубиваюттварь! НЕТ! НЕТ!

НЕТ.

Нога? Менее важно.

С руки срывается искрящийся чернотой шар. Аврора знает, что затаившийся под песком шестирук должен подпрыгнуть, чтобы успеть хоть что-то, поэтому посылает и второй шар, прикрытый первым. Бог, сорвавшийся с места в поисках спасения, получает удар вторым шаром точно в левый бок, отлетая в сторону с диким криком и без всех левых рук.

Выбыл.

Дальше, она устремляется вперед легкими пружинистыми скачками, одновременно с этим полосуя воздух перед собой ногтями. Это уже за гранью её возможностей, ограниченных ядом, но она больше его не ограничивает. Аврора усилием воли убивает свою ногу чуть выше торчащей из неё кости, пережимает сосуды, а затем и вовсе, пережигает их, заставляя кость выпасть на бегу. Нога работает, анимированная её маной и волей. Это главное.

Мелкие удары, что она наносит с большое скоростью — это целые тучи несильных и неглубоких порезов, которые нанесет её невидимая мана всем троим противникам. Маг не в состоянии выставить щит, а остальным двоим негде прятаться. Каньон, насколько понимает девушка, начинает заполняться ихором. Не обычным ихором, смертельно опасным для всего живого и неживого, а тем самым, древним, примордиальным, от капель которого выли даже драконы. Так было написано в книгах.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Им некуда деваться.

Правда. Только Лейлуш может заставить стену песка вздыбиться, принимая на свою каменную плоть все её удары. Недочет. Аврора подпрыгивает метров на двадцать в воздух, чтобы повторить атаку, но здесь, в верхней точке, видит спокойное лицо мертвяка. Он взмахивает костью, растущей из его руки, спокойно и почти лениво.